В России наблюдается высокий уровень социального неравенства: коэффициент Джини по доходам за первое полугодие 2025 году составил 0,41, по концентрации богатства — 0,82 [[i]], что делает страну одним из мировых лидеров по этому показателю. За последние 25 лет структура неравенства и структура российского общества сильно изменились. Менялось и восприятие неравенства: если в 2015 году о разрыве между наиболее состоятельными слоями и населением в целом говорили 17% опрошенных, то в 2024 году — уже 30% [[ii]]. Эти изменения переопределили запрос, исходящий из разных групп общества, относительно перераспределения, вследствие чего менялась и структура коалиции власти и ее социальной базы поддержки.

Общественный запрос на перераспределение: основания и эволюция

Общественный запрос на перераспределение формируется разными способами. Классическая модель предполагает, что, если медианный избиратель беднее среднего по доходу, он рационально выбирает политиков, обещающих соответствующее перераспределение. Малообеспеченные группы чаще, чем другие, согласны с тем, что государство должно стремиться к уменьшению разницы между богатыми и бедными, по результатам опроса ФОМ 2025 года [[iii]]. Средние слои могут воспринимать перераспределение как механизм создания отложенного дохода или социального страхования, особенно в ситуации одновременного высокого неравенства и экономической неопределенности, — во-первых, потому что нижние слои среднего класса живут выше бедности, но все еще сталкиваются с риском в нее скатиться в случае кризиса; во-вторых, потому что помощь государства осуществляется в том числе через инфраструктуру и услуги. Восприятие существующего неравенства как несправедливого и незаслуженного тоже может способствовать запросу на перераспределение.

То, как элиты отвечают на этот запрос, определяется порядком доступа к ресурсам и мобильностью капитала. Источники богатства российских миллиардеров в начале 2000-х годов были связаны с углеводородами, металлургией и переработкой, и трансформировались к 2015 году. Доля состояний, напрямую связанных с углеводородами, снизилась приблизительно до 28%, с металлами до 20%, при этом выросла роль финансового сектора, недвижимости и девелопмента, оптово–розничной торговли, химии, телекома и ИТ, что говорит о преимуществе немобильных активов[[iv]]. Более поздние исследования 2011-2021 годов подтверждают рост доли IT и связи, однако капитал бизнес-элиты был и остается в первую очередь немобильным — это месторождения, комбинаты, инфраструктура [[v]]. Немобильные активы сложнее защитить от налогообложения и быстро переместить, поэтому у владельцев таких активов меньше пространства для маневра в переговорах о распределении.

Помимо мобильности капитала, на стратегии элит также влияет институциональная организация доступа к ресурсам: ключевым рынкам, финансовым потокам и политическим позициям. Если в обществе отсутствует высокий порог входа в бизнес и политику, а конкуренция институционально защищена, то это общество является обществом открытого типа, в отличие от обществ ограниченного доступа – это перекликается с идеей экстрактивных и инклюзивных институтов Аджемоглу и Робинсона. В России ресурсы и информация циркулируют внутри ограниченного круга людей, тесно связанных с центрами влияния [[vi]]. Высокий уровень экономического неравенства создает запрос на большой объем перераспределения, но одновременно требует изменения порядка доступа к ренте, что угрожает элитам. Поэтому, стремясь укреплять социальную базу поддержки, власть обращается к  избирательному перераспределению.

Одним из вариантов такого распределения является категориальный подход, при котором социальные блага предоставляются по факту принадлежности к законодательно закрепленной категории, без оценки индивидуальной ситуации. Другим является адресный подход, при котором блага распределяются на основе комплексной индивидуальной оценки нуждаемости. Категориальный подход прост в администрировании, снижает социальную тревожность и способен укреплять лояльность определенных групп, однако его отмена способна вызывать социальную напряженность — в связи с тем, что люди воспринимают льготы как норму. Его легко масштабировать на большие группы. Также характеристика программности и непрограммности механизмов перераспределения затруднена, когда решения о выгодах принимаются по неочевидным правилам или применяются избирательно.

Массовая поддержка власти определяется по-разному. В рамках теории рационального выбора индивиды оценивают материальные выгоды и издержки от сохранения действующей власти. В теории легитимности поддержка – это удовлетворенность результатами политики. Под коалицией поддержки понимается совокупность социальных групп, которые активно поддерживают власть (не пассивное согласие), и для которых сохранение статус-кво рационально или выгодно.

В настоящем докладе используются разные индикаторы поддержки: результаты социологических опросов об отношении к президенту, отношение к «Единой России» как к партии большинства, электоральные предпочтения. Социально-демографические профили сторонников «Единой России» и доверяющих президенту в целом совпадают, но именно отношение к лидеру определяет широкую базу, а группы, поддерживающие партию, которая ассоциируется со многими жесткими решениями и имеющие соответствующее электоральное намерение – ядро коалиции.

Коалиция власти в 2000-2025 годах: характер, структура, динамика

Ретроспективная поддержка власти в России формируется на основе оценки всего межвыборного периода; при этом люди в первую очередь реагируют не на изменение личного благосостояния, а на динамику узкого ряда показателей, например, уровня бедности. Ниже будут представлены показатели неравенства, структуры доходов и поддержки власти за разные периоды. Неравенство может запускать структурные изменения, но в общественной поддержке оно отражается только через несколько лет. Поэтому показатели неравенства приводятся в первую очередь в качестве контекста. Также отметим, что представленными опросными данными не охвачены крайне бедные и сверхбогатые группы.

Мы анализируем динамику коэффициента Джини – наиболее распространенной меры неравенства, свидетельствующей о степени расслоения общества. Он рассчитывается от 0 до 1: чем выше коэффициент, тем более неравномерно распределение доходов (Таблица 2). Используется и коэффициент фондов, характеризующий соотношение денежных доходов 10% наиболее и 10% наименее обеспеченного населения (Таблица 3).

Из распределения совокупного объема денежных доходов между десятью равными по численности группами населения за 2011–2024 гг. можно увидеть (Таблица 4), что на протяжении всего периода верхние 10% населения постоянно аккумулировали около трети совокупного денежного дохода. При этом первая группа (нижние 10%) получала около 1,9–2,1% совокупного дохода. В сумме нижние 40% (первые четыре группы) получали порядка 15–16%, а нижняя половина (первые пять групп) — порядка 22–23%. Середина распределения (4–7-й децили) и доли 6-8 групп были устойчивы. Доля объема верхнего дециля снизилась с 30,7 с 2011 до 29,3 в 2022 году (Рисунок 4), затем вернулась к значению 30,3 в 2024 году.

Также инерционным был коэффициент Джини по чистому личному богатству (Таблица 1). С 2000 по 2023 гг. он вырос с 0,74 до 0,83, что свидетельствует о долговременной концентрации богатства. В отличие от доходного неравенства, экономические кризисы 2008–2009, 2014–2016 и 2020 гг.  практически не влияли на уровень неравенства по богатству, что указывает на низкую чувствительность распределения богатства к экономическим шокам. На пике неравенство богатства достигало 0,835 в 2021 году. Коэффициент Джини по чистому личному богатству рассчитан по данным World Inequality Database (WID). Хотя точность его оценок для России имеет определенные ограничения, другие исследования независимо от методологии подтверждают устойчивый тренд роста концентрации богатства на протяжении всего постсоветского периода.

Мы рассматриваем также распределение источников дохода, то есть долю государственных трансфертных выплат из бюджетов всех уровней и государственных внебюджетных фондов: пенсий, социальных пособий, стипендий, компенсационных выплат и льгот. За 1994–2023 гг. соотношение двух основных компонентов доходов домохозяйств радикально изменилось: если в 1990-е и особенно к 2011 г. доля доходов от заработной платы была заметно выше доли государственных трансфертов, то в 2014–2021 гг. разрыв последовательно сокращался и к 2021 г. стал минимальным; в 2022–2023 гг. доля заработной платы вновь стала несколько выше [[vii]].
Получившаяся периодизация позволяет проследить изменения характера и структуры коалиции власти. Во всех социальных группах наблюдается высокий уровень поддержки власти, однако коалиция власти — это более узкая группа, ядро, в которой поддержка власти выше средней и является более устойчивой.

2000–2008: широкая коалиция

Максимально широкой и однородной поддержка была в начале 2000-х. Поддержка в этот период основывалась на экономическом росте, на улучшении занятости, на успешных мерах по борьбе с бедностью, что привело к высокой поддержке низкодоходных групп.

При этом до 2007 года неравенство по доходам продолжало расти, продолжая тренд середины 1990-х (Таблица 2). Коэффициент Джини по доходам достиг максимального значения около 0,422, коэффициент фондов — 16,7 (Таблица 3), что стало наивысшим уровнем за все периоды.

Поддержка Владимира Путина в начале нулевых наблюдалась во всех возрастных, доходных и образовательных группах. В 2002 году в опросе «Экспресса» был задан вопрос: «В какой степени Вы доверяете сейчас Президенту России в том, что он заботится о Ваших интересах?» [[viii]]. 63% респондентов отметили, что доверяют президенту в той или иной степени. Несколько более высокая доля доверяющих наблюдалась у респондентов с начальным образованием или ниже, у категории «служащий без специального образования», а также у респондентов с очень хорошей самооценкой материального положения. Краткосрочное снижение поддержки в 2005 году было связано прежде всего с реакцией пенсионеров на монетизацию льгот и не носило устойчивого характера. К концу периода, в 2008 году, наблюдалась высокая массовая легитимность власти, в том числе со стороны нижних слоев населения, что было связано с масштабным снижением бедности

2008–2013: выделение ядра

Часть экономически активного населения выпала из коалиции поддержки в связи с кризисом 2009 года, а после 2012 года сформировалось ядро коалиции – бюджетно-зависимые группы. К 2013 году неравенство по доходам умеренно снижалось за счет увеличения трудовых доходов у нижней части распределения, что привело к снижению бюджетной зависимости части трудоспособного населения среднего возраста и выделению ядра коалиции в виде пенсионеров.

В этот период показатели неравенства по доходам (коэффициент Джини и коэффициент фондов) снизились на несколько процентных пунктов, задав умеренный понижающий тренд на ближайшие годы. Важные изменения произошли в структуре трудовых доходов: их доля в совокупном доходе у нижних 40% выросла с 34% в 2002 году до 45% в 2012 году, что указывает на сокращение неравенства по заработной плате и уменьшение зависимости от трансфертов. У верхних 60% населения эта доля почти не менялась и удерживалась около 50% [[ix]].

Небольшое снижение поддержки власти наблюдалось среди экономически активного населения среднего возраста и городского населения, часть которых не смогла адаптироваться к кризису 2009 года. В 2012 году Владимир Путин, вернувшись на пост президента, запустил масштабную политику в отношении групп населения, которые находились в прямой или косвенной зависимости от бюджетных средств. К 2012 году среди групп, поддерживающих власть, начали особенно выделяться работники государственных корпораций, жители малых городов и сельских территорий.

К 2013 году уровень одобрения власти снизился до минимальной отметки за весь период с 2000 года, несмотря на общее улучшение материального положения населения, рост трудового дохода. При этом динамика поддержки Владимира Путина всегда носила волнообразный характер, и периоды относительного снижения неизменно сменялись восстановлением к более высоким значениям.

Так как «Единая Россия» тесно связана с действующей исполнительной властью, социально-демографический профиль ее сторонников можно рассматривать как один из индикаторов структуры поддержки власти. В 2013 году сторонники партии были относительно однородны по уровню образования и дохода. При этом позитивное отношение несколько чаще встречалось у низкодоходных респондентов[[x]].

Для 2013 года нет сопоставимых данных по вопросу «доверяете/не доверяете» президенту ВЦИОМ («Экспресс»), поэтому далее приводятся результаты отношения к Владимиру Путину по методологии политических индикаторов ФОМ [[xi]]. Вариантами ответов были «позитив», «смесь позитива и негатива», «негатив», «безразличие». Это композитный индекс, который объединяет ответы на вопросы по электоральному предпочтению, доверию, динамику доверия, оценка работы. Позитивное отношение показывали 40% опрошенных. Социальная база поддержки относительно равномерна, однако среди пенсионеров доля «позитива» была выше средней.

2014-2018: крымский консенсус

В период «крымского эффекта» сложно оценить коалиционные изменения из-за резкого роста поддержки во всех группах. Коэффициент Джини по доходам и децильный коэффициент не менялись с 2014 по 2018 год (Таблица 2; Таблица 3). В 2015 году, по данным ФОМ, во всех возрастных группах фиксировался высокий уровень позитивного отношения к партии «Единая Россия» [[xii]]. По уровню образования различия были минимальны: доля позитивного отношения составляла около 53% среди респондентов со средним образованием и ниже, а для респондентов с другими видами образования показатели были ниже на 4 процентных пункта. В доходном разрезе доля позитивного отношения последовательно снижалась от 58% в группе с доходами до 8 тысяч рублей до 46% в группе с доходами свыше 30 тысяч рублей, при этом во всех доходных группах доля позитивного отношения была высокой. В 2014 году, как было отмечено ранее, наибольшими бенефициарами механизма перераспределения выступали пенсионеры, однако поддержка партии по возрастам была приблизительно равномерна.

По данным ВЦИОМ, в 2014 году 86% респондентов доверяли президенту [[xiii]]. В результатах этого опроса наблюдалась особенность: высокий уровень доверия в разных социальных группах, включая те, где в другие годы показатели обычно ниже – у предпринимателей/бизнесменов и у жителей Москвы и Санкт-Петербурга.

2018-2021: негативная коррекция

В этот период система распределения имела ограниченную способность к вертикальному перераспределению между доходными группами и успешно перераспределяла между социально-демографическими группами. Домохозяйства пенсионеров выступали устойчивыми чистыми бенефициарами, а большинство трансфертов, кроме пенсий, давали минимальный вклад в снижение неравенства и оставались второстепенными. Это повлияло на негативную коррекцию поддержки власти в этот период, несмотря на небольшое снижение неравенства по доходам.

По данным ФОМ, в 2019 году отношение к партии «Единая Россия» различалось по уровню образования [[xiv]]. Среди респондентов со средним общим образованием и ниже доля позитивного отношения составляла около 34% при доле негатива около 16%. В группе со средним специальным образованием доля позитива была около 26%, доля негатива — около 23%. Среди респондентов с высшим образованием доля негатива составляла около 25%, доля безразличия — около 34%. В доходном разрезе доля позитивного отношения составляла около 37% среди респондентов с доходами до 4 тыс. руб., около 29% — в группе с доходами 9 001–20 000 руб. и около 30% — среди респондентов с доходами свыше 20 тыс. руб. При этом в средне- и высокодоходных группах доли безразличия и негатива были выше, чем в низкодоходных.

В 2019 году, по данным опроса ВЦИОМ, 71% респондентов отвечали, что они доверяют президенту (скорее доверяют или доверяют безусловно) [[xv]]. Наибольшее доверие было у группы 60 лет и старше. 82% респондентов, оценивающих свое материальное положение как хорошее и очень хорошее, выражали доверие президенту, в то время как в группе оценивающих свое материальное положение как плохое и очень плохое, эта доля составляла 53%. По критерию основного занятия выделились группы, в которых доля ответов «безусловно доверяю» превышала 30%: неработающие пенсионеры (в том числе по инвалидности), военнослужащие (армия/органы внутренних дел, включая полицию и ФСБ) и государственные и муниципальные служащие. 44% жителей села ответили, что безусловно доверяют президенту, тогда как в Москве и Санкт-Петербурге таких было 26%, а в городах-миллионниках — 28%.

Важно отметить, что в декабре 2020 г. максимальная доля трансфертов в общем объеме доходов домохозяйств наблюдалась у домохозяйств 2–3 квинтилей (47,0–49,0%), что свидетельствует о значимости данного канала поддержки для первой половины доходного распределения [[xvi]].

2021-2025: структурная перезагрузка и усиление трансфертной зависимости

Коэффициент фондов, то есть соотношение денежных доходов 10% наиболее и 10% наименее обеспеченного населения, сократился с 15,2 в 2021 г. до 14 в 2022 году (Таблица 3). В 2023 и 2024 году показатель рос — 14,8 и 15,1 соответственно. Коэффициент Джини по доходам снизился с 0,409 в 2021 году до 0,398 в 2022 г, что стало минимальным значением с 2002 года (Таблица 1). В 2024 году значение вернулось к 0,41. Также в 2022 расширился набор мер для отдельных групп (в том числе мобилизованных и участников СВО и их семей), в 2023 году было введено единое пособие, которое назначается по результатам оценки нуждаемости (дохода, имущества и занятости).

В 2022 году конфигурация коалиции меняется. Показатель декларируемых электоральных намерений, измеряемый с помощью вопроса о гипотетическом голосовании на выборах в Государственную думу, по данным ФОМ показал, что доля декларирующих намерение голосовать за «Единую Россию» была выше у середины шкалы дохода (15 001–25 000 рублей), а самые низкие показатели были у групп без дохода и с доходом более 45 000 рублей. Доля намерения голосовать за партию также была выше при более низком уровне образования. Чем ниже был уровень образования, тем выше была доля намерения голосовать за партию [[xvii]].

Данные РМЭЗ фиксируют, что в 2023 г. структура доходов существенно различалась по квинтилям душевого дохода: в нижних трех квинтилях крупнейшим источником были государственные трансфертные платежи (47,8–51,7%), тогда как в верхнем квинтиле преобладала заработная плата (67,0%), а доля трансфертов составляла 21,3%, что говорит о широкой потенциальной базе трансфертно-зависимых групп [[xviii]].

В 2025 году доверие президенту, по данным ВЦИОМа составляло 78% [[xix]]. Безусловно доверяли 57% респондентов в возрасте 60 лет и старше. Среди людей с неполным средним образованием доля безусловно доверяющих составляет 59%, что на 19% больше, чем у людей с незаконченным высшим образованием. Чем лучше человек оценивает материальное положение своей семьи, тем выше вероятность того, что он доверяет президенту безусловно. В группе, оценивающей свое положение как хорошее и очень хорошее, доверяют (безусловно и скорее доверяют) 81%, среди оценивающих положение как среднее — 80%, а среди тех, кто оценивает свое положение как очень плохое и плохое, — только 60%. Наибольшее доверие было у жителей села — 81%; чем меньше размер населенного пункта, тем выше доверяют президенту. Наибольшее доверие наблюдалось у респондентов, работающих в органах власти, управления, судебных органах, наименьшее — у респондентов, работающих в коммерческих компаниях. По критерию основного занятия наибольшая поддержка наблюдается у работающих и неработающих пенсионеров [[xx]].

Стратификация и коалиция

Стратификационно сегодня самой большой группой, включающей до 60% населения, является группа средне- и низкообеспеченных граждан. Низшие слои общества включают как официально бедных, так и «работающих бедных», то есть людей с доходами немного выше черты бедности, которые определяются как бедные по другим критериям, помимо дохода.

Средний класс мы оцениваем примерно в треть населения, причем только 9–10% населения относится к нему по критериям образования, дохода и профессионального статуса. Верхний слой общества в виде высокодоходных групп, субэлит и элит составляет не более 7% населения.

Связь социального неравенства и коалиции поддержки власти носит косвенный характер. Высокое неравенство и порядок ограниченного доступа формируют систему, при которой универсальное перераспределение имеет для элит высокую цену, и им более выгодно использовать селективную социальную политику. Селективная социальная политика создает устойчивое ядро поддержки среди трансфертно-зависимых групп, а категориальные льготы укрепляют лояльность целых социальных категорий. Экономический рост и геополитические достижения расширяют коалицию за счет экономически активных групп.

Именно в подобной логике коалиция поддержки была широкой в 2000-е годы в связи с экономическим ростом и ростом занятости. Периоды 2008-2013 и 2018-2021 годов из-за кризисов и замедления экономического роста позволили увидеть ядро поддержки. Можно отметить, что при выходе одних групп не происходило углубления поддержки ядра или обязательной компенсации другими группами —  ядро социальной базы масштабно, его достаточно.

Тип коалиции зависит прежде всего от геометрии неравенства [[xxi]]. М. Пелиссер выделяет два типа возможных коалиций. Первый тип возникает при низком уровне неравенства: бедные слои населения консолидируются и добиваются перераспределения и новых институциональных условий. Такой социальный контракт позволяет закрепить низкий уровень неравенства. Второй тип коалиции возникает в ситуации высокого неравенства. Бедные слои оказываются в более уязвимом положении и зависят от контролируемых элитой трансфертов. Они стремятся к сохранению этих выплат, а не к широкому перераспределению, и формируют вертикальную коалицию с элитами. В этой системе неравенство устойчиво, поскольку без трансфертов бедные слои оказываются перед риском снижения потребления, и коалиция самовоспроизводится.

В России наблюдается более сложная структура коалиции. Так, С. Мареева отмечает, что в 2000-х гг. наиболее массовой была низкодоходная группа (с доходами менее 0,75 медиан), охватывающая около 30% населения, доля медианной группы к 2010 году стала сопоставима с ней; к 2022 г. превысила 40% населения [[xxii]]. Однако низкодоходные группы гетерогенны, в них входят пенсионеры с высокой долей трансфертов, низкооплачиваемые работники с высокой долей зарплаты в структуре доходов. По данным ФОМ, в низкодоходных группах доля позитивного отношения к «Единой России» в отдельные годы были несколько выше, чем в средне- и высокодоходных, однако в 2022 году максимальные значения поддержки были в середине доходной шкалы (15 001–25 000), а не в самых низких группах. В коалицию не попадают группы, оценивающие свое положение как плохое, — это объясняется структурой перераспределения и ограничениями адресной поддержки. К коалиции после 2022 года в связи с непрограммными выплатами добавились группы, связанные с проведением СВО, и занятые в ВПК. Периферией являются самые обеспеченные группы, поддержка которых зависит от экономического роста и внешнеполитических успехов. Респонденты со средним образованием и ниже чаще доверяют власти, однако уровень образования коррелирует с другими, более важными социально-экономическими факторами.

Итак, у разных групп появляется запрос на перераспределение, на который элитам необходимо ответить. Однако из-за институционального контекста универсальное перераспределение имеет слишком большую цену для элит, и они обращаются к выборочному перераспределению. Поддержка власти тесно связана с тем, как именно данное перераспределение структурировано, на протяжении 2000-2025 годов в первую очередь оно было категориальным. Устойчивая часть коалиции власти в России – это политическая элита, инкорпорированный бизнес и трансфертно-зависимые группы вместе с нижним слоем среднего класса, живущим вне городов-миллионников. Коалиция расширялась и сужалась и за счет высокодоходных групп, и за счет средних слоев в связи с экономическим ростом и мобилизационными эффектами внешней политики; из нее вышли группы без дохода, до которых не дошла адресная помощь, и вошли группы, получающие непрограммные выплаты, связанные с СВО,  защищенными от санкций отраслями и отраслями ВПК. В некотором смысле эта коалиция элиты и выделенных групп сложилась против интересов других страт, в частности, слоев со средними доходами, поскольку наиболее состоятельные имеют значительные сбережения или капитал, и потеря части доходов не влияет на уровень жизни кардинально; низкодоходные получают поддержку от государства (в том числе потому что в этой категории много групп пенсионеров, семей с детьми), а средние уязвимы перед снижением реальных доходов. В этом условном уравнении отсутствуют малоимущие – некоторые исследователи помещают их в базу поддержки власти, однако влияние адресной поддержки на людей за чертой бедности, несмотря на успехи 2000-х, сейчас ограничено, и данные о поддержке власти не подтверждают их массового присутствия в ядре.

Доходное неравенство снижалось в период с 2011-2012 гг. по 2022 год, затем вернулось к прежнему уровню к 2024 году, а имущественное неравенство росло монотонно. Инерционность показателя распределения общего объема денежных доходов по децилям также подтверждает, что ограниченный доступ делает селективность и распределение через контролируемые каналы постоянной формой политики, которая приводит к непрерывному воспроизводству коалиции. Геометрия доходов  стабильна, личное богатство продолжает умеренно концентрироваться, а отсутствие внутриполитических потрясений свидетельствует об отсутствии необходимости системных изменений в распределении.

Краткосрочные и среднесрочные изменения коалиции власти: прогноз АПЭК

Подход, на котором основан доклад, — на стыке трех оснований: (1) инерционных факторов, которые меняются медленно и потому задают «коридор возможного» (демография, структура занятости и доходов, трансфертная архитектура и зависимость отдельных групп от бюджета, институциональная логика порядка ограниченного доступа); (2) наблюдаемых эмпирических закономерностей из имеющихся данных и сравнений по периодам, которые позволяют говорить о типичных механизмах мобилизации поддержки; (3) политических решений, через которые выбираются опорные группы коалиции.

Старт парламентских выборов 2026 года происходит в существенно более благоприятных условиях для власти, чем думской кампании 2021 года: если пять лет назад коридор текущей электоральной поддержки «Единой России», по данным основных социологических центров, составлял 28-33%, то сейчас он составляет 40-43%. Это позволяет предположить, что при инерционном ходе кампании и умеренной явке некоторое расширение коалиции поддержки власти будет электорально зафиксировано. Результаты партии большинства будут лучше, чем пять лет назад, и позволят сформировать еще более убедительное конституционное большинство.  

Как в 2016-м, так и в 2021 году перед выборами в приоритетном порядке практиковались разовые выплаты ядру: пенсионерам и работникам федеральным органов, для остальной базы — адресная помощь. Можно предположить повторение этой логики двумя параллельными стратегиями. Первая направлена на ядро и будет реализована через усиление категориальных мер, вторая — через адресную помощь, возможно, привязанную к жизненному циклу (выплаты при рождении детей, пособия на школьников, поддержка молодых семей при покупке жилья).

Повестка выборов во многом будет зависеть от развития СВО. Однако с точки зрения периферийных групп электората ожидание нормализации не означает представлений об экономическом росте или расширении социальных льгот только после окончания СВО, и предвыборный дискурс будет нацелен на демонстрацию актуальных возможностей экономического роста.

В оптимистических сценариях на среднесрочную перспективу предполагаются среднегодовые темпы роста ВВП около 3%, расширение внутреннего спроса и реальное увеличение среднего класса. Во-первых, должна вырасти доля профессий с высокой квалификацией и устойчивыми доходами, и расшириться слой домохозяйств со стабильными доходами. Во-вторых, успешная адресная поддержка уменьшит долю малодоходных, и весь низ социального распределения останется в коалиции поддержки.

На начальном этапе экономический рост способен повышать лояльность среднего класса и укреплять его позиции в базе поддержки, как в нулевые годы. Однако этот эффект работает по-разному для различных сегментов среднего класса. Средний класс, зависимый от государственного сектора (бюджетники, работники госкорпораций), сохраняет лояльность при условии роста реальных доходов и стабильности занятости. Средний класс частного сектора в крупных городах, верхнесредние группы и жители мегаполисов, более автономные в вопросе заработной платы, могут формировать новые ожидания, исполнение которых возможно только при изменении ограниченного порядка доступа на открытый.

Состав коалиции власти в среднесрочной перспективе может потенциально расшириться за счет двух групп: во-первых, профессий, связанных с развитием человеческого капитала, которые становятся зависимыми от государственных трансфертов (работники науки); во-вторых, части предпринимательского класса. Бизнес-среда России крайне негомогенна. В прошлом лояльность части крупного бизнеса была обоснована доступом к госзаказам, преференциями и близостью к центрам распределения ресурсов в логике ограниченного доступа (что отражалось в сохранявшемся высоком уровне концентрации личного богатства), и прогнозировать изменения поддержки этой группы крайне сложно. Лояльность большей части бизнеса может быть связана с экономическим ростом, предсказуемостью условий администрирования, для некоторых направлений – со снижением санкционного давления, которое прогнозируется в оптимистичном сценарии.

Оптимистические сценарии также предполагают активную семейную политику. Расширение адресной поддержки семей должно уменьшить риски для домохозяйств, находившихся в опасности перехода в категорию бедных. Расширение существующих категориальных мер просто продолжит существующие тренды, и структура поддержки не изменится: поддержка среднего слоя останется амбивалентной, малодоходных — ниже средней.

[i] UBS Group AG. Global Wealth Report 2025. URL: https://www.ubs.com/global/en/wealthmanagement/insights/global-wealth-report.html (дата обращения: 15.11.2025).

[ii] Мареева С. В. Социально-экономические неравенства в жизни россиян: особенности восприятия и динамика // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология. – 2025. – Т. 25, № 2. – С. 344–362. – DOI 10.22363/2313-2272-2025-25-2-344-362. – EDN AIWOMB.

[iii] [iii] ФОМ. URL https://fom.ru/Ekonomika/15217

[iv] Трейсман Д. Russia’s Billionaires // American Economic Review. 2016. Т. 106, № 5. С. 236–241. DOI: 10.1257/aer.p20161068

[v] Мареева С. В., Слободенюк Е. Д. Сверхбогатые в России: состав и динамика группы // Мир России. 2024. Т. 33, № 1. С. 29–55. DOI: 10.17323/1811-038X-2024-33-1-29-55.

[vi] Иванов Е. А., Мельников К. В., Петров Н. В. Неформальная структура элитного пространства России (опыт сетевого анализа) // Полития. 2022. № 1 (104). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/neformalnaya-struktura-elitnogo-prostranstva-rossii-opyt-setevogo-analiza (дата обращения: 12.11.2025).

[vii]  Вестник Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ (RLMS-HSE). Вып. 15: сб. науч. ст. / отв. ред. П. М. Козырева. М.: Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики», 2025. 115 с. DOI: 10.19181/rlms-hse.2025. URL:https://www.hse.ru/mirror/pubs/share/1082812416.pdf

[viii] ВЦИОМ. «В какой степени Вы доверяете сейчас Президенту России в том, что он заботится о Ваших интересах?»; 2002 г. [Электронный ресурс]. URL: https://bd.wciom.ru/survey/arhivarius/questions/8566a5b5-fdee-4f84-b6ea-09b8e98cbb57

[ix] https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=2643996

[x] ФОМ. URL: https://bd.fom.ru/pdf/d47ind13.pdf

[xi] ФОМ. URL: https://bd.fom.ru/pdf/d47ind13.pdf

[xii] ФОМ. URL: https://bd.fom.ru/pdf/d12ind15.pdf

[xiii] ВЦИОМ. «Вы скорее доверяете или скорее не доверяете следующим политикам? Путин Владимир»; 31.08.2014–07.09.2014 [Электронный ресурс]. URL: https://bd.wciom.ru/survey/arhivarius/questions/da2d298e-5e95-490b-99ff-f2310912279f/cross/7a86b0ec-8054-4180-a200-e8843b8d9550

[xiv] ФОМ. URL: https://media.fom.ru/fom-bd/d36pi2019.pdf

[xv] ВЦИОМ. База данных «ВЦИОМ-Спутник»: вопрос «Скажите, пожалуйста, Вы доверяете или не доверяете: Владимиру Путину» (закрытый вопрос, один ответ), данные за 2019–2025 гг. [Электронный ресурс]. URL: https://bd.wciom.ru/survey/sputnik/questions/4392d7ee-f586-4aef-8fe2-d3b14e8ab4a5

[xvi] Вестник Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ (RLMS-HSE). Вып. 12: сб. науч. ст. / отв. ред. П. М. Козырева. М.: Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики», 2022. 180 с. DOI: 10.19181/rlms-hse.2022. URL: https://www.hse.ru/mirror/pubs/share/732749862.pdf

[xvii] ФОМ. URL: https://media.fom.ru/fom-bd/d82022-express.pdf

[xviii] Вестник Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ (RLMS-HSE). Вып. 15: сб. науч. ст. / отв. ред. П. М. Козырева. М.: Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики», 2025. 115 с. DOI: 10.19181/rlms-hse.2025. URL: https://www.hse.ru/mirror/pubs/share/1082812416.pdf

[xix] ВЦИОМ. База данных «ВЦИОМ-Спутник»: вопрос «Скажите, пожалуйста, Вы доверяете или не доверяете: Владимиру Путину» (закрытый вопрос, один ответ), данные за 2019–2025 гг. [Электронный ресурс]. URL: https://bd.wciom.ru/survey/sputnik/questions/4392d7ee-f586-4aef-8fe2-d3b14e8ab4a5

[xx] h ВЦИОМ. (Архивариус, перекрестная таблица) https://bd.wciom.ru/survey/arhivarius/questions/4291879a-c4af-43b6-8f28-5dc9f76040d2/cross/7000f9db-d0bd-435e-91d3-e763f7fe6342

[xxi]Pellicer M. Inequality persistence through vertical vs. horizontal coalitions // Journal of Development Economics. 2009. Vol. 90, № 2. P. 258–266. DOI: 10.1016/j.jdeveco.2008.09.012

[xxii] Мареева С. В. Неравенство в российском обществе в монетарном и немонетарном измерении: динамика последнего десятилетия // Социологические исследования. 2024. № 9. С. 3–16. DOI 10.31857/S0132162524090012.