Нехватка работников в регионах: последствия ограничений на найм мигрантов

ЦБ зафиксировал усиление нехватки работников в ряде регионов из-за законодательных ужесточений в найме мигрантов. Например, в этом году такие тенденции наблюдаются в Сахалинской и Магаданской областях. По подсчётам, после введения ограничений число незакрытых вакансий также выросло в 2,5 раза в Республике Алтай и почти в 1,5 раза – в Курганской и Вологодской областях.

Для целого ряда субъектов и базовых отраслей иностранная рабочая сила – это критический ресурс, без которого экономические показатели начинают падать. Термин «двигатель экономики» здесь вполне уместен, если оценивать ситуацию через призму демографии. Россия ежегодно сталкивается с жёсткой естественной убылью населения – по данным Росстата, страна теряет около 0,5 млн человек в год. Исторически именно миграционные потоки частично или полностью перекрывали этот дефицит на рынке труда. Без этого притока физическое количество рабочих рук сокращается опережающими темпами.

При этом в Сахалинской и Магаданской областях накладывается ещё и внутренняя миграция – местное население уезжает в центральные регионы. Замещение ушедших рабочих мест местными кадрами здесь невозможно физически – людей просто нет. Снижение выдачи патентов на Сахалине сразу на 39% оголило стройки и сферу услуг. В малонаселённых или глубоко аграрных регионах вроде Республики Алтай (где число вакансий подскочило в 2,5 раза) или Курганской области на приезжих держался весь сезонный бизнес – от туризма до уборки урожая. Местные жители не покрывают такие пиковые нагрузки. Бизнес десятилетиями опирался на мигрантов не из-за прихоти, а из-за их мобильности и готовности закрывать тяжёлые линейные позиции за относительно невысокую плату. Когда этот ресурс законодательно ограничили, оголился системный кризис занятости.

Быстро восполнить нехватку людей за счёт внутренних ресурсов не получится из-за демографической ямы 90-х. Региональным властям и бизнесу приходится перестраивать экономические процессы «на ходу» по трём направлениям.

Первое: целевой набор – компании нанимают людей напрямую в странах исхода под конкретные объекты. Работодатель берёт на себя все расходы: трансфер, юридическое оформление, жильё и страховку. По окончании контракта работник уезжает домой. Схема сложнее и дороже, зато полностью легальна и предсказуема для государства.

Второе: технологическое обновление предприятий. Там, где раньше лопатами и тележками работали десять человек, должен работать один оператор на современной технике. Это касается автоматизации складов, механизации ферм и внедрения новых технологий в строительстве.

Третье: изменение условий труда – повышение окладов, официальное трудоустройство и переобучение на дефицитные рабочие профессии.

Тот же вахтовый метод – рабочий инструмент, но сейчас он превратился в поле жёсткой конкуренции. За внутренних российских вахтовиков Магадан, Сахалин и Алтай теперь борются не только друг с другом, но и с крупными инфраструктурными проектами в центральной части страны. Чтобы перетянуть специалистов из трудоизбыточных регионов (например, Поволжья или некоторых республик Северного Кавказа), бизнесу приходится разворачивать мощные программы лояльности.

Главный минус вахты внутри России – это резкое удорожание себестоимости бизнеса. Все затраты на перелёты, дорогие вахтовые посёлки и высокие зарплаты россиян закладываются в конечную цену квадратного метра жилья, стоимость продуктов, логистики и тарифов ЖКХ. Это разгоняет локальную инфляцию, но в текущих реалиях у пострадавших регионов просто нет альтернативы.