Губернатору важнее не миллиарды в отчётах, а реальные доходы – новый критерий успеха

Число трудоспособных россиян без установленного источника дохода сократилось до 8 млн человек, а занятость по найму, по данным ФНС, выросла до 58,3 млн. Для регионов выход зарплат из тени – почти прямое пополнение казны: основная часть НДФЛ (85%) остаётся на субфедеральном уровне, и только в 2025 году легализация принесла бюджетной системе более 60 млрд рублей.

Я бы рассматривал сокращение теневой занятости как достаточно устойчивую тенденцию, а не разовый результат усиления налогового контроля. За последние годы ФНС существенно расширила возможности отслеживания финансовых потоков, а работодатели постепенно привыкают к тому, что скрывать реальные трудовые отношения становится всё сложнее. Но здесь важно понимать, что 8 млн человек без установленного источника дохода вовсе не означают 8 млн нелегальных работников. Среди них могут быть люди, которые живут на накопления, за счёт помощи родственников или просто не имеют постоянной работы. Поэтому дальнейшее сокращение этой категории будет происходить сложнее, а административное давление само по себе уже не сможет обеспечивать прежнюю динамику.

Для регионов легализация занятости имеет двойное значение. С одной стороны, это дополнительные поступления НДФЛ, которые позволяют финансировать социальные обязательства и снижать нагрузку на региональные бюджеты. С другой – гораздо важнее формирование устойчивого рынка труда, где у работников есть гарантии, а у работодателей понятные правила. Можно добиться красивой статистики, заставив предпринимателей формально оформить сотрудников, но если при этом реальные зарплаты останутся прежними, а бизнес начнёт сокращать рабочие места, экономического эффекта может и не быть. Особенно чувствительна эта проблема для небольших городов, где малый бизнес остаётся одним из основных работодателей.

Для губернаторов эта тема постепенно превращается в показатель качества экономического управления. Дополнительные налоговые поступления дают возможность выполнять социальные обязательства без постоянного обращения за федеральной поддержкой. Это, безусловно, укрепляет позиции регионального руководителя. Но одновременно возникает политический риск. Если борьба с теневой занятостью будет восприниматься населением как очередная кампания по поиску дополнительных денег, а предпринимателями – как усиление давления, результат может оказаться обратным. Тем более что в условиях экономического охлаждения возможности бизнеса увеличивать официальные расходы на персонал ограничены.

Поэтому наиболее успешными окажутся те губернаторы, которые смогут совместить налоговую дисциплину с развитием предпринимательства. Не просто выявлять неоформленных работников, а создавать условия, при которых официальная занятость становится выгоднее теневой. В конечном счёте политическим результатом здесь должны быть не столько собранные миллиарды, сколько рост реальных доходов населения и появление качественных рабочих мест. Именно это люди способны почувствовать на себе, а не увеличение собираемости налогов в отчётах регионального правительства.