«Старые экспертные записки»: как провалилась налоговая инициатива Репика

Заявление главы «Деловой России» Алексея Репика о готовности бизнеса отказаться от части налоговых установлений вызвало резонанс, которого в деловом сообществе не было давно. Сам Репик вскоре назвал опубликованные предложения «старыми экспертными записками», не имеющими отношения к форуму, а Минфин подтвердил, что документ получил и счёл требующим дополнительной проработки. Но за этой суетой скрывается содержательный вопрос: насколько предложенная фискальная конструкция адекватна задачам экономики и кто в итоге заплатит за «трансформацию».

Пакет «Деловой России» затрагивает три чувствительные зоны. Первая – специальные налоговые режимы для малого бизнеса: отказ от УСН «Доходы», отмена патентной системы, понижение порога выручки для АвтоУСН с 60 до 20 млн рублей. Вторая – пассивные доходы: фиксированные социальные взносы для граждан, получающих основную часть дохода в виде процентов и дивидендов. Третья – налог на наследство и дарение при базе от 50 млн рублей. Аргументация Репика строится на том, что нагрузка должна ложиться на рантье, а не на трудовые коллективы и производство.

Логика в этом есть: патентная система и УСН «Доходы» действительно используются для дробления бизнеса. Однако предложенные меры бьют не по схемотехникам, а по тем, для кого эти режимы создавались: небольшим перевозчикам, сельским магазинам, бытовым услугам. Переход с УСН «Доходы» может увеличить налоги высокомаржинального бизнеса в 2,5 раза и более.

Расчёты показывают: потенциальный доход бюджета от повышения налогов на малый бизнес – 150–200 млрд рублей. Чистая прибыль банковского сектора за 2025 год составила 3,5 трлн рублей, а за восемь месяцев 2026-го уже 3,3 трлн. Десять процентов от этой суммы – 400 млрд рублей – перекрывает эффект от «реформы» малого бизнеса вдвое. При этом основной источник роста банковской прибыли – не кредитование реального сектора, а ценовая конъюнктура: старые кредиты обслуживаются по высоким ставкам, вклады переоформляются по низким.

Малый бизнес, по данным ИНП РАН, даёт 21–22% ВВП, 25–26% занятости и 15–16% доходов консолидированного бюджета. Его вклад сопоставим с обрабатывающей промышленностью и больше, чем вклад Сибирского и Дальневосточного федеральных округов вместе взятых. Давить на этот сектор ради 150–200 млрд – значит подрывать базу, которая генерирует налоги стабильно. Банковская сверхприбыль ближе к категории ренты, чем прибыль малого предприятия на грани рентабельности.

Отдельно стоит остановиться на налоговом инвестиционном сертификате (НИС). Компания вкладывает средства в новые мощности, автоматизацию или НИОКР, подтверждает затраты и получает право на вычет до 50% от суммы вложений. Погашение – за счёт будущего прироста прибыли, при его отсутствии вычет не предоставляется. Для региональных экономик это могло бы стать полезным инструментом, однако механизм ориентировочно будет готов только к 2031 году, а вопрос распределения вычета между региональными бюджетами остаётся открытым.

Задача пополнения бюджета стоит остро, но решать её за счёт сектора, обеспечивающего занятость и стабильность, – короткий путь к долгосрочным потерям. Сбалансированный подход мог бы включать три элемента: пересмотр налогообложения сверхприбыли в финансовом секторе, отказ от отмены патентной системы и УСН «Доходы» до создания альтернатив, развитие НИС с акцентом на регионы.

«Деловая Россия» позиционирует себя как голос бизнеса, но её предложения в наибольшей степени отражают интересы крупных игроков. Экономика, которой предстоит профинансировать технологический рывок и социальные обязательства, нуждается в фискальной базе, устойчивой к шокам. Малый бизнес такую базу обеспечивает. Выбор между краткосрочной выгодой и долгосрочной устойчивостью должен быть в пользу тех, кто создаёт рабочие места и платит налоги не от конъюнктуры, а от реальной деятельности.