Кобзев и пожарный надзор: компетентность как политическая ловушка для губернатора

В Иркутске после принудительного выселения жильцов дома на улице Пискунова, 40 планируют отключить его от тепло- и водоснабжения. Суд признал постройку незаконной и опасной для проживания, обязав собственников снести за свой счёт. При этом, согласно изложенным обстоятельствам, покупатели квартир стали жертвами действий застройщика.

Дом на Пискунова, 40 – редкий случай, когда государство в одном сюжете играет три роли: соавтора проблемы, судьи и исполнителя. Многоэтажку ввели в эксплуатацию через мировое соглашение с мэрией. Чиновника, причастного к этой сделке, позже осудили за взятки. Летом приговор получила и судебный пристав, которая не остановила стройку. А сносить дом за свой счёт суд обязал 92 семьи покупателей. Конструкция безупречна юридически и разрушительна политически: за ошибку системы платят те, кто поверил её печатям.

Почему спецназ и отключение тепла в сибирском ноябре? Злой воли здесь нет, есть асимметрия рисков. Эти решения принимают те, кто не оглядывается на политические последствия. Дом признан опасным, в том числе по пожарным нормам, решение суда давно вступило в силу. Для мэрии и приставов бездействие теперь опаснее действия. Если дом загорится, отвечать будет не застройщик, ликвидированный много лет назад, а тот, кто «не исполнил». Пример перед глазами: их коллега уже сидит именно за бездействие. Бюрократия усвоила урок буквально: лучше перегнуть, чем недогнуть. Компенсации, которые принимали область и город, проблему не закрыли, иначе двери не пришлось бы вскрывать. Отключённые батареи заменяют решение по существу.

Теперь о репутации. Формально губернатор в этом деле не сторона: истец – мэрия, исполнитель – федеральная служба приставов. Но избиратель не читает схему разграничения полномочий, для него власть – это единая вывеска. Показательно, к кому обратились жильцы: к президенту и главе Следственного комитета. Регион из списка адресатов выпал. В этом главный ущерб: страдает не рейтинг конкретного чиновника, а сама роль региональной власти как арбитра и громоотвода от федерального центра. Губернатор всё больше становится федеральным администратором. Он отвечает перед Москвой за управляемость, а не перед жителями за справедливость, и жители это прекрасно считывают.

Слухи об отставке Игоря Кобзева – жанр с устойчивой периодичностью. В 2025 году он переизбрался с результатом выше 60%, в августе публично заявил, что уходить не собирается. Но российские регионы знают примеры, когда отставка случалась менее чем через год после куда более триумфальных результатов голосования. Конечно, один дом губернаторов не снимает. Но такие истории копятся в папке, по которой федеральный центр оценивает «протестный потенциал» и медийный негатив. Отдельная ирония: до назначения в регион Кобзев был главным государственным инспектором страны по пожарному надзору. Он лучше всех понимает, почему в доме с такими нарушениями жить нельзя, и именно поэтому не может публично встать на сторону жильцов. Профессиональная компетентность становится политической ловушкой.

Суд восстановил законность. Доверие он восстановить не мог: в этой истории его продали гораздо раньше, в кабинете мэрии, по цене одной взятки. Рикошет, конечно, по губернатору.