Кампания по выборам в Госдуму в Иркутской области вновь становится одной из самых конкурентных. КПРФ фактически приняла решение о возвращении в большую политику скандального экс‑депутата Валерия Рашкина — и именно в Иркутской области. Позиции Рашкина усиливает связка с экс‑губернатором региона Сергеем Левченко и наличие нескольких потенциальных крупных спонсоров из строительных и энергетических групп. Для главы Приангарья Игоря Кобзева ситуация постепенно выходит из‑под контроля — прежде всего в медийном поле.

Имя Рашкина в последние месяцы было в центре иркутских политических новостей. Инсайдеры и влиятельные комментаторы то сообщали о его утверждении в качестве кандидата в депутаты, то опровергали эту новость. В предварительных списках КПРФ Рашкина не было. Однако после скандального «дела лося» его судимость погашена, формальных препятствий для участия в выборах нет. В 2025–2026 годах он публично заявлял о планах баллотироваться от Иркутской области, а затем фактически начал кампанию по Ангарскому округу.

После губернаторской кампании 2025 года в традиционно конфликтном регионе наступил хрупкий мир. Губернатор Игорь Кобзев сумел договориться сразу с несколькими группами интересов: с энергетиками и их лидером — бизнесменом Олегом Дерипаской; с Сергеем Левченко, которому, судя по всему, было обещано спокойное продление думского мандата в обмен на роль «большого спойлера» в губернаторской кампании; с кланом Красноштановых, которому гарантировалось сохранение политического ресурса, несмотря на затяжной конфликт.

К началу лета 2026‑го договорённости начали рушиться. Уже в мае стало понятно, что без думских мандатов с высокой вероятностью останутся и Антон Красноштанов, и сам Левченко. Фактически Кобзев и близкие к нему федеральные деятели решили, что субъектные и жесткие игроки в обновлённой команде им больше не нужны. Для элит, которые выполняли свои обязательства в 2025‑м, это, очевидно, выглядело неприемлемо: политики, согласившиеся на унизительные роли ради «гарантий», внезапно оказались выведены из игры.

Ответ последовал в двух форматах. Красноштановы выбрали стратегию тихого сопротивления: начали искать варианты выдвижения от других партий, прежде всего от «Новых людей». Для такого шага у них было немало ресурсов: сеть региональных бизнес‑связей, узнаваемость Антона Красноштанова как действующего депутата Госдумы от Ангарского округа, контроль над частью строительного рынка. Коммунисты пошли по пути открытой эскалации. Левченко начал активно продвигать в регионе своего давнего партнера Валерия Рашкина, сознательно обостряя отношения с федеральным центром и даже руководством КПРФ, которое первоначально учитывало интересы Кремля.

Федеральной власти ни Левченко, ни Рашкин не нужны. Левченко — символ «неуправляемой красной Сибири», Рашкин — токсичный спикер со шлейфом известного уголовного дела. Однако то, что Рашкин все же включён в пул выдвигаемых кандидатур, а Левченко сохраняется в верхней части списка, демонстрирует: КПРФ решила проявить субъектность. Возможно, выдвижение в Иркутской области политиков с агрессивным политическим стилем еще будет использоваться как аргумент в торге Зюганова с Кремлем.

Позиции «столичного варяга» Рашкина в Приангарье объективно несколько слабее, чем у некоторых местных тяжеловесов. Но их можно резко усилить в условиях консолидации контрэлитных групп.

Логика Левченко проста: собрать элитную коалицию вокруг одного публичного лидера. Вероятно, экс‑губернатор уже заручился в той или иной форме поддержкой ключевого спонсора, строительного магната Александра Битарова, интересы которого выходят далеко за пределы парламентской кампании. КПРФ могут ситуативно поддержать и энергетики: отношения Кобзева с группой En+ — структурами Дерипаски — после серии коммунальных аварий и истории с проверками объектов заметно ухудшились, а конфликт вокруг тарифов и инвестпрограмм уже выходил в публичное поле.

Медийные ресурсы энергетиков Левченко пока не поддерживают, но ради союза против руководства региона часть публичного влияния может быть передана ими через неформальные каналы: экспертные площадки, аффилированных кандидатов, финансовую подпитку кампаний. Красноштановы явно будут действовать отдельно, но то, что региональная власть не смогла договориться с этой группой, уже серьёзный вызов. Антон Красноштанов, судя по заявленной им публичной позиции, не намерен отказываться от участия в выборах и имеет для этого всё необходимое: действующий статус депутата, узнаваемость в Ангарском округе и прилегающих территориях, отлаженную систему работы с населением.

Глава регионального оператора по обращению с ТКО Вадим Логунов, вероятный кандидат от «Единой России», менее известен и влиятелен. В условиях, когда мусорная тема сама по себе конфликтна, а Логунов в массовом сознании ассоциируется с непопулярной реформой, ставка на него вообще выглядит рискованной. Снятие Красноштанова по формальным основаниям (подписные листы, агитация, финансирование), давление на бизнес и семейные активы, показательные проверки — такой сценарий обеспечения победы Логунова также содержит значительные риски. Однако и он возможен только при жестком согласовании позиций федеральной и региональной власти. При этом единого решения по перспективам бизнеса и публичной активности Красноштановых у федеральных игроков до сих пор нет. Велик риск того, что их демонстративное устранение превратится в медийный скандал о переделе собственности и ударит по имиджу федерального центра в регионе, где память о «красном» периоде Левченко ещё жива.

К выборам в Иркутской области усиливаются центры, которые скорее предпочтут координировать усилия между собой, формируя ситуативную коалицию против региональной власти, чем договариваться с губернатором. С одной стороны, это блок Левченко–Рашкин–Битаров с возможным негласным участием энергетиков. С другой — группа Красноштановых, демонстрирующая готовность играть против региональной власти при поддержке альтернативных партий.

Каждая из групп обладает серьёзными ресурсами — финансовыми, организационными, медийными. Их неформальная координация, пусть даже на уровне «не мешать друг другу», становится для Кобзева серьёзной проблемой: впервые с 2019 года часть системных игроков фактически выходят из‑под контроля.

Иркутская кампания превращается в тест на устойчивость всей модели регионального управления Кобзева. Прежде всего ломаются неформальные соглашения, на которых держалась «иркутская стабильность» после отставки Левченко. В глазах элит это разрушает ценность любых будущих договорённостей с Кобзевым. Кроме того, Иркутск становится антитезой тому, чего добивается Кремль: вместо сдерживания остроты конкуренции путем выдвижения менее конфликтных фигур в регионе усиливается концентрация токсичных и конфликтогенных деятелей.