Мещанский суд Москвы дал бывшим замгубернатора Белгородской области Рустэму Зайнуллину и Владимиру Базарову 20 и 19 лет строгого режима со штрафами под 500 млн рублей, доведя наказания за коррупцию на оборонных стройках до верхней планки без «политических» статей. Десять фигурантов дела о хищениях на фортификациях у границы с Украиной суммарно получили 144,5 года колонии и свыше 3 млрд рублей штрафов, а ещё раньше по иску Генпрокуратуры с ключевых участников взыскали почти 1 млрд в доход государства — белгородский кейс становится жёстким прецедентом для всех регионов, где строились линии обороны.

Тетраэдры, контракты и миллиарды

По материалам дела, Зайнуллин и Базаров как заместители губернатора курировали строительство оборонительных линий и фортификационных сооружений на границе Белгородской области в 2022–2024 годах, когда на эти цели из федерального бюджета было выделено около 19,5 млрд рублей. Следствие установило, что они вместе с руководством областного УКС и рядом предпринимателей организовали систему хищений на госконтрактах: речь шла о завышении стоимости, некачественном выполнении работ и поставке несоответствующих требованиям конструкций, включая знаменитые «зубы дракона» — тетраэдры с размерами граней меньше, чем прописано в техзадании.

Отдельные эпизоды были квалифицированы как получение взяток в особо крупном размере за содействие в заключении контрактов, покровительство подрядчикам и общее «кураторство» стройки. Помимо Зайнуллина и Базарова, к длительным срокам приговорены экс‑начальник УКС Алексей Сошников (один из максимумов — 20 лет), его заместители Лариса Стрелецкая и Андрей Решетько, замминистра строительства региона Владимир Губарев и несколько бизнесменов, включая Константина Зимина и Сергея Серебрянского.

Параллельно Останкинский суд Москвы по иску Генпрокуратуры ещё в 2025 году обратил в доход государства 924,9 млн рублей с Зайнуллина, Сошникова, связанных коммерсантов и структур, признав, что часть средств по 26 оборонным контрактам была выведена в личное и корпоративное потребление.

Исключение или новая норма

С точки зрения уголовного права суд фактически вышел на верхнюю планку «обычной» коррупционной практики: 20 лет строгого режима с гигантскими штрафами — это тот максимум, к которому в последние годы подводят дела по крупным оборонным или «военным» стройкам без привлечения статей о госизмене или саботаже.

Белгородское дело сопровождалось целой серией приговоров по «нижнему уровню» той же схемы. В совокупности это формирует модель, которую силовые структуры могут тиражировать в других регионах, где шли аналогичные стройки.

Насколько суров приговор

Политический консультант Дмитрий Фетисов в своем Телеграм-канале называет приговор «суровым, но справедливым» и обращает внимание на человеческий пласт истории:

«Видимо, оба верили, что у них есть влиятельный друг, который сможет их вытащить, и отказались давать на него показания. Наивные. Даже и не поняли, что друг их просто банально слил. Поэтому приговор не только за совершенное, но и за глупость» — отмечает эксперт.

В этом ракурсе жёсткий срок выступает не только карательной мерой, но и показательной демонстрацией того, что личные связи больше не гарантируют спасения в делах, затрагивающих оборону и безопасность.

Политолог, заместитель директора Центра прикладных исследований и программ (ПРИСП) Валерий Прохоров отмечает, что приговоры в 20 и 19 лет за хищения на фортификации — «жёсткие, но не уникальные»: это формальный верх по тяжким коррупционным делам, особенно когда речь идёт о «военке» и оборонных стройках. Прецеденты уже были, однако в контексте оборонительных сооружений в приграничных субъектах — это первый столь громкий и доведённый до конца кейс, очевидно рассчитанный на эффект далеко за пределами Белгородской области.

«Риск аналогичных дел в Курской, Брянской и других соседних областях теперь высок. Сквозь призму уже отработанного белгородского сценария правоохранительные органы будут отслеживать признаки аналогичной схемы — госконтракты, подрядчики, «курирование» работ региональными чиновниками» — указывает Прохоров.

Любые признаки занижения характеристик, завышения смет или нецелевого использования средств по линии оборонных сооружений будут восприниматься уже не просто как коррупция, а как подрыв обороноспособности.

В самой Белгородской области этот кейс почти гарантированно приведёт к ужесточению контроля над стройками и повышенной осторожности чиновников при принятии решений: страх повторить судьбу Зайнуллина и Базарова будет подталкивать бюрократию к «оборонительному управлению», когда любой нестандартный проект проще затормозить, чем взять на себя ответственность. На рынке подрядчиков наиболее вероятный эффект — вытеснение региональных и малоизвестных игроков в пользу крупных федеральных структур, которые проще контролировать из Москвы и которые обладают более устойчивыми комплаенс‑процедурами.