Министерство по чрезвычайным ситуациям и Рослесхоз в очередной раз фиксируют провал на старте пожароопасного сезона. Внеплановые проверки показали, что шесть субъектов РФ к нему не готовы, ещё три продемонстрировали лишь ограниченную готовность. Сезон уже открыт в большинстве регионов, действует особый противопожарный режим, а возгорания вновь концентрируются в привычных зонах риска.

Не готовы все те же

По итогам проверок неготовыми признаны республики Алтай, Бурятия, Хабаровский край, Амурская и Запорожская области. Иркутская область, Еврейская автономная область и Забайкальский край получили статус «ограниченно готовых». Формально речь идёт о проблемах с техникой, резервами и подготовкой документов, но фактически эти оценки накладываются на территории, где лесные пожары уже стали постоянным фактором риска, а не исключением.

В 2025 году, по оценкам общественных структур и специалистов, площадь лесных пожаров в России приближалась к нескольким миллионам гектаров, основной ущерб пришёлся на восток страны. В нынешнем сезоне уже зафиксированы сотни возгораний на сотнях тысяч гектаров. Наиболее напряжённая ситуация наблюдается в Еврейской автономной области, где огонь прошёл свыше 100 тыс. гектаров и введён режим ЧС в одном из районов. Значительная часть регионов, признанных неготовыми или частично готовыми, именно сейчас несёт основную пожарную нагрузку.

По сути, контур проблемных территорий не меняется: одни и те же субъекты из года в год входят в «группу риска», что указывает не на разовые ошибки, а на устойчивый управленческий дефект.

Структурные изъяны модели лесоуправления

Эксперты связывают нынешнюю конфигурацию с реформой Лесного кодекса 2006 года, которая передала значительный объём полномочий по управлению лесами на региональный уровень и фактически закрепила ресурсный подход к лесу. Регионы получили ответственность за огромные площади лесного фонда при ограниченных возможностях по финансированию, технике и кадрам, тогда как федеральный центр сосредоточился на надзоре и координации, не обеспечив сопоставимого объёма прямого управления и инвестиций.

В результате именно восточные территории — Забайкальский край, Бурятия, Якутия, Амурская область, Еврейская автономная область — стали основными «полями огня», на которые в последние годы приходится до 95% всей площади лесных пожаров в стране. При этом четыре из этих пяти регионов сегодня фигурируют в списке пониженной или ограниченной готовности, что подчёркивает системный характер проблем, а не их случайность.

 Ошибки без санкций

Политолог, кандидат политических наук, директор Центра социально‑политических технологий Владимир Инютин отмечает, что управленческие просчёты в регионах  накладываются на ресурсный и финансовый дефицит.

«Конечно, причинами являются и управленческие ошибки, но среди ключевых проблем – фактический перевод большинства мероприятий на региональный уровень с федерального и критический недостаток финансирования. Безусловно, федеральный центр о проблемах знает, какие-то серьёзные управленческие промахи не будут оставлены без внимания. Но лесному хозяйству сейчас необходима критическая реформа инфраструктуры, которая связана с серьёзным федеральным финансированием, а средств на это в бюджете, как я понимаю, нет», – подчёркивает он.

Политолог Даниил Ермилов акцентирует внимание на том, что речь идёт о территориях с ежегодно повторяющейся, заранее прогнозируемой угрозой.

«Главная проблема – отсутствие системных выводов. Подготовка из года в год носит во многом формальный характер: отчёты есть, а реальной готовности нет. Это указывает на слабое качество регионального управления, дефицит ответственности и размывание приоритетов. При этом важно, что подобные сигналы МЧС практически не конвертируются в реальные политические последствия для губернаторов. Несмотря на регулярность таких ситуаций, жёсткой персональной ответственности не наступает, и проблема воспроизводится по одному и тому же сценарию», – подчёркивает Ермилов.

В этой логике очередной доклад МЧС о неготовности регионов становится не только техническим отчётом, но и индикатором того, что связка «ответственность – ресурсы – санкции» в лесной политике так и не выстроена.