В первом квартале 2026 года посещаемость средних и крупных торговых центров России упала на 2% относительно прошлого года. По сравнению с 2019 годом – на 25%. Магазины закрываются целыми сетями. При этом московский ЦУМ по итогам 2025 года показал рост выручки на 22% – до 3,9 млрд рублей. Это первый рост за четыре года.

Когда мы пытаемся ответить на вопрос об экономическом и социальном самочувствии россиян, мы понимаем, что это многоуровневый и сложный вопрос. Самый простой уровень – это, конечно, сберегательная модель поведения и изменение приоритетов в потребительском сегменте. В первую очередь, это модель, которую формирует сам потребитель. Он голосует рублём – и сегодня он голосует в пользу экономии, в пользу более качественных, но более дешёвых товаров, а не в пользу ритуала получения удовольствия от покупки в торговом центре.

Это ценностное изменение в модели поведения потребителя. Во многом оно правильное и задаёт верный вектор: торговые центры должны перестать быть местом исключительно эксклюзивного потребления для людей с достатком выше среднего и превратиться в места общественно-социального притяжения. Они должны стимулировать посещаемость и потребление, доступное для абсолютного большинства населения. Торговым центрам сегодня придётся либо принять эту модель, либо, на мой взгляд, разориться.

Но я бы хотел обратить особое внимание на политическую составляющую этих процессов. Когда мы говорим об изменениях в доходности ЦУМа – росте его выручки после нескольких лет падения, – мы должны вспомнить уже далекий 2020 год и политический вектор, заданный президентом в послании Федеральному собранию. Владимир Путин сделал шаг в сторону национализации российских элит. Идея президента была проста: национальные элиты должны быть привязаны к России эмоционально, политически, материально и идеологически. То, что происходит сегодня и что экономически подтверждают финансовые результаты ЦУМа, это то, что элиты начинают потреблять в России. Этот вектор было очень сложно сломать, потому что откровенно раболепское отношение ко всему западному и иностранному было исторически глубоко укоренено в нашей стране. Вспомните хотя-бы засилье французского языка в среде русских элит во времена царской России.

Сегодня мы видим яркий индикатор того, что элиты настраиваются на внутреннее потребление. Да, премиальные брендовые товары в ЦУМе остаются импортными, но они потребляются здесь, и огромные налоги и сервисные доходы остаются в России. Национализация российских элит выходит на новый, более зрелый этап – этап практического и экономического воплощения, когда ломается парадигма «зарабатываем здесь — тратим там»! Следом за «национализацией трат» неизбежно пойдет и «национализация смыслов».