Нейросети вошли в кампанию, но не заменили агитацию

Искусственный интеллект стал заметным инструментом нынешней избирательной кампании: он ускоряет производство роликов, помогает тестировать визуальные решения и позволяет объяснять сложные темы через короткие цифровые сюжеты. Однако нейросетевая агитация упирается сразу в два ограничения — законодательство, запрещающее использовать созданные ИИ образы людей, и способность аудитории отличать содержательный контент от потока однотипного «нейрослопа».

Закон против виртуальных избирателей

С 2 мая вступили в силу изменения в избирательное законодательство, ограничивающие использование созданных с помощью технологий образов и голосов людей в агитации. Под запрет попали не только дипфейки реальных граждан, но и вымышленные персонажи, а также образы умерших людей. Исключение сделано для самого кандидата и реальных совершеннолетних граждан России, давших письменное согласие на использование изображения или голоса.

Эта норма уже становится фактором кампании. В политических телеграм-каналах обсуждается агитационный плакат КПРФ с Дмитрием Новиковым: критики указывают, что изображенные на нем люди могут быть сгенерированы нейросетью. Если это подтвердится, вопрос будет касаться не качества дизайна, а правомерности изготовления и распространения агитационного материала.

Закон не запрещает применять ИИ для создания фона, зданий, техники, природных объектов или абстрактной графики. Но кампании вынуждены проводить четкую границу между визуальной стилизацией и человеческим образом. В результате штабы получают полезный технологический инструмент, но одновременно — новый юридический риск: ошибка дизайнера или подрядчика способна обернуться жалобой, снятием материала и репутационными потерями.

Машина для быстрого контента

Нейросети меняют прежде всего производственный цикл кампании. Раньше разработка ролика требовала сценариста, съемочной группы, актеров, монтажа и согласований. Теперь тестировать идею, собирать раскадровку и создавать короткий визуальный продукт можно за часы. Это особенно важно для кандидатов и партий, которым необходимо постоянно реагировать на новости, повестку конкурентов и локальные проблемы.

Но доступность технологии не гарантирует качества. Значительная часть ИИ-роликов строится на случайных образах, избыточных спецэффектах и общих обещаниях. Такой контент может привлечь внимание на несколько секунд, но редко формирует доверие или объясняет политическое предложение.

Слабая нейроагитация быстро превращается в визуальный шум, где избиратель видит технологию, но не понимает, кто и зачем с ним разговаривает.

Показательный контрпример дала отчетная кампания депутата Сергея Пахомова и комитета Госдумы по строительству и ЖКХ. Пять коротких нейровидеороликов от лица котов объясняли эскроу-счета, комплексное развитие территорий, расселение аварийного жилья, социальную газификацию и поддержку решений собственников. Каждый ролик укладывался менее чем в минуту и строился вокруг отдельной бытовой проблемы, а не общего лозунга.

Политолог, президент Центра развития региональной политики Илья Гращенков считает этот проект редким примером качественного использования нейросетей в политической коммуникации. По его оценке, ролики работают за счет простой драматургии, узнаваемых персонажей и понятного эмоционального языка: сложные темы ЖКХ переводятся в формат мини-историй, не требующих от зрителя специальных знаний.

«Сразу и не скажешь, что это нейросеть. Красивая картинка, отличная озвучка и визуал. Сделано качественно и показывает, что работать по классическим «скучным темам» можно и даже нужно», — добавляет эксперт.

Молодежь уже не одна

Борьба за цифровую аудиторию заметнее всего в коммуникации с молодыми избирателями. По данным исследования Ольги Крыштановской и Дмитрия Лаврова, опубликованного в 2022 году, 90 процентов российской молодежи заявляли, что ни одна политическая партия не представляет ее интересы. Даже с учетом давности этой цифры она объясняет, почему партии пытаются перестраивать язык общения и осваивать новые форматы.

ЛДПР делает ставку на мемы, молодежный сленг, коллаборации с блогерами и музыкантами, маскота кота Пирожка и короткие видео.

Партия «Новые люди» активнее работают с цифровой тематикой, экологией, образованием и вовлекающими форматами, хотя их контент во многом ориентирован на молодых взрослых, а не на школьников и студентов. «Единая Россия» сохраняет более выверенную и централизованную подачу, используя через МГЕР видеокружки, мерч и подкастные форматы. КПРФ и «Справедливая Россия» также включают тренды и сленг, однако их цифровая коммуникация пока не стала самостоятельным источником массового притяжения молодежи.

Нейросети могут усилить эту работу, но не создают политическую идентичность автоматически. Молодой избиратель быстро распознает попытку говорить на его языке без понимания его проблем. Вирусный ролик способен расширить охват, однако не заменяет внятной позиции по работе, образованию, жилью, цифровым ограничениям и городскому качеству жизни.

Помощник, а не кандидат

Эксперт ЭИСИ, член РАПК Богдан Константинов считает, что все парламентские партии уже начали осваивать ИИ, но делают это на разной глубине. По его оценке, дальше всех продвинулась «Единая Россия»: для нее технологии стали частью мониторинга кампаний, агитационной работы, организации штабов и мобилизационных процессов.

«Что касается классической агитации, то она никуда не уходит. Как был печатный агитационный материал и телевизор, радио, так и остаются. Искусственный интеллект стал сотрудником для быстрого прогона идей и сокращения времени на визуализацию», — отмечает Константинов.

Эксперт полагает, что наиболее уязвимыми к нейросетевому контенту могут быть две аудитории — самые молодые и пожилые избиратели. У первых критическое восприятие еще формируется, у вторых может не хватать привычки распознавать признаки синтетического изображения или голоса. Но и здесь нельзя говорить о прямом электоральном эффекте: насмотренная цифровая аудитория быстро замечает неестественную мимику, движения и шаблонную логику роликов, а постоянный поток низкокачественного ИИ-контента снижает доверие к нему.