Дорожная карта Кожемяко: почему большой аудит в ДФО и демонтаж «системы Трутнева» могут начаться с аудита деятельности Минвостокразвития

Юрий Трутнев, как и прогнозировало ранее АПЭК, проиграл аппаратное противостояние своему главному оппоненту Олегу Кожемяко. С уходом со своего поста полпред и вице-премьер лишается зоны ответственности и колоссальных финансовых потоков, которые контролировал 13 лет. Предполагаемая новая область курирования (патриотическое воспитание) отсекает его от распределения дальневосточных ресурсов. Кожемяко же становится не просто преемником, а с высокой вероятностью инициатором демонтажа «системы Трутнева».

Для людей, которые годами входили в «систему Трутнева», начинается довольно опасный период. Смена куратора ставит под вопрос не только их должности и зоны ответственности, но и всю конфигурацию договоренностей, обеспечивавших доступ к федеральным ресурсам и защиту от аппаратных атак.

Трутнев теряет высокоресурсную империю, за которую боролся до конца. С августа 2013 года он совмещал посты вице-премьера и полпреда и определённо рассчитывал сохранить влияние на Дальний Восток с помощью нового назначения — например, в качестве руководителя объединенной корпорации по развитию макрорегиона. Однако этого не произошло и с высокой вероятностью не произойдет.

Совмещение «правительственного» и «президентского» статусов позволяло Трутневу координировать работу Минвостокразвития, влиять на институты развития, распределение субсидий, инвестиционные приоритеты и отношения с губернаторами. Предполагаемый переход в Администрацию президента сохраняет возможность при некоторых условиях влиять на значимые решения, но не собственную территориальную и хозяйственную вертикаль. Трутнев перестанет быть обязательным посредником между Дальним Востоком и федеральным центром.

Особенно чувствительно для Трутнева то, кому передают созданную им конструкцию. Приморский губернатор Кожемяко — не технический преемник, при котором прежний куратор макрорегиона мог сохранить неформальное управление. Это самостоятельный дальневосточный тяжеловес с собственной региональной опорой — и давний оппонент Трутнева. Для него новое назначение — возможность не обслуживать чужую систему, а выстроить собственную.

Поэтому происходящее выглядит победой альтернативного Трутневу центра влияния на Дальнем Востоке. Кожемяко вряд ли позволит предшественнику управлять округом через оставшихся на местах чиновников, руководителей институтов развития и губернаторов. Само сохранение такой сети означало бы двоевластие: формальная ответственность лежала бы на новом полпреде, а часть решений продолжала бы зависеть от прежнего.
Более того, Кожемяко получает право определять будущее трутневского наследия: какие договоренности сохранить, какие проекты пересмотреть и кого оставить в управленческой команде.

Главной задачей Кожемяко станет реальное переподчинение людей, институтов и финансовых решений. Поэтому ему необходимо разорвать неформальные связи, позволяющие предшественнику сохранять влияние после ухода.
Стремление Трутнева удержать часть дальневосточной вертикали могло сделать аппаратную развязку особенно жесткой.

По данным инсайдеров, уход Трутнева станет началом силовой ревизии его наследства. Судя по этим данным, в разработке уже находятся несколько эпизодов, связанных с распределением субсидий, строительством инфраструктуры ТОР и деятельностью институтов развития. Инсайдеры связывают ожидаемое движение в этом направлении с задачей окончательно демонтировать силовыми методами прежнюю систему влияния.

Уголовные дела могут стать следующим этапом «дальневосточной аппаратной революции». В подобной логике прежний куратор сначала лишается полномочий и возможности защищать команду, затем начинается жесткий разбор решений, принятых при нем. Для Кожемяко это способ получить контроль над системой без обязательств перед людьми, которые обеспечивали ее работу.

Основу для региональной ревизии, вероятно, дадут результаты аудита.

Проблемы с объектами и субсидиями выявлены в Бурятии, Якутии, Амурской области, Камчатском, Приморском и Хабаровском краях, Магаданской области и Еврейской автономной области. Новый полпред сможет начать пересборку власти округа, важнейших проектов и программ, институтов развития с проверки инфраструктурных контрактов, бюджетных обязательств и реализации проектов.

Кадровые решения будут в таком случае сопровождаться конкретными хозяйственными претензиями, а не только сменой предпочтений. Пока не подтвержденные утечки о предстоящих уголовных делах дополняют уже известные факты.

Так, интерес силовиков к Минвостокразвития возник задолго до ухода Трутнева. Наиболее чувствительный прецедент — дело бывшего первого замминистра Александра Крутикова, осужденного за незаконное выделение более 840 млн рублей компании «Азия Лес».
Крутиков заключил досудебное соглашение и обязался сообщить о ранее неизвестных обстоятельствах и участниках преступной деятельности, связанной с предоставлением субсидий компании. Суд установил, что условия соглашения он выполнил. Это с высокой вероятностью означает, что следствие получило в свое распоряжение не только документы по конкретному эпизоду, но и конфиденциальную информацию от высокопоставленного участника системы принятия решений.

Для «системы Трутнева» опасен сам механизм развития подобных расследований: показания одного чиновника позволяют восстанавливать цепочки согласований и устанавливать роль других участников. Уход с поста полпреда и ослабление политических позиций Трутнева создают условия для движения накопленных правоохранительными органами оперативных материалов. Фрагменты, которые прежде оставались локализованными, могут сложиться в большой пазл и получить более широкий аппаратный и криминальный смысл.

Дополнительный ресурс для «большого аудита» — выводы Счетной палаты. В Минвостокразвития обнаружены прямые нарушения почти на 3 млрд рублей, нерезультативное использование 2,5 млрд рублей и непосредственные основания для возврата в бюджет 441,1 млн рублей. Эти показатели относятся к разным категориям финансовых претензий, но в совокупности уже на старте дают новому руководству макрорегиона «дорожную карту» проблемных обязательств и управленческих решений. Пройти по этой дороге — возможно, означает найти кратно большие по масштабам нарушения. У Кожемяко, несомненно, есть желание проделать подобный путь. Тем более что в нескольких регионах, в которых он первоначально выступал в роли «чистильщика», он этот путь уже проходил.

Таким образом, у ожидаемого «большого аудита» есть предметная основа: результаты проверок, неисполненные обязательства, спорные субсидии и уже расследованные механизмы незаконного финансирования. Инсайдеры полагают, что именно эти материалы будут использованы для давления на прежний управленческий контур в широком определении — с зависимыми от него деятелями, исполнителями госконтрактов, подрядчиками. А замена полпреда позволяет перевести накопленные претензии из формата ведомственной переписки в формат персональной ответственности.

Вслед за руководством Минвостокразвития и институтов развития под удар могут попасть губернаторы и региональные чиновники, годами работавшие в системе личных договоренностей с Трутневым. Особенно уязвимы команды, устойчивость которых зависела от персонального доступа к полпреду, а хозяйственные результаты требуют объяснений.

Для них меняется сама логика аппаратной безопасности. Прежняя близость к полпреду не только не гарантирует защиту, но и усиливает вероятность жесткого аудита, а попытка создать специальные каналы блокирования аудита через Трутнева или иными способами, вероятно, будет восприниматься новым полпредом как сопротивление. Лояльность предшественнику превращается из преимущества в фактор риска, особенно если сопровождается отказом встроиться в новую вертикаль.

Кожемяко получает возможность действовать избирательно: сохранять управляемые команды, менять наиболее уязвимых руководителей и последовательно вытеснять тех, кто рассчитывает на прежнего покровителя. Такой демонтаж опаснее для «системы Трутнева», чем одномоментная кадровая атака. Он лишает ее участников общего фронта защиты: каждый будет вынужден отдельно договариваться о собственном будущем.

Аппаратная развязка выглядит особенно болезненно для самого Трутнева. Человек, годами координировавший губернаторов ДФО, фактически назначавший многих из них, уступает пост одному из наиболее самостоятельных региональных руководителей. Вместе с креслом к преемнику переходят правительственный статус и возможность пересматривать решения, на которых держалось влияние прежнего полпреда.

По существу Кожемяко получает не наследство, а трофей. Но занять кабинет Трутнева ему недостаточно: чтобы стать полновластным куратором Дальнего Востока, необходимо лишить предшественника рычагов — кадров, финансовых ресурсов и опорных региональных команд. Поэтому предстоящий уход Трутнева выглядит не завершением аппаратной войны, а началом наиболее жесткого ее этапа.