Токсичный артист и дистанцирование власти: логика петербургского кейса

Организаторы концерта американского артиста YE, ранее запланированного в Санкт-Петербурге, сообщили, что начнут оформлять возврат денег за билеты с 12 октября. Вокруг мероприятия несколько недель сохранялась неопределённость: 24 августа «Газпром Арена» заявила об отсутствии подписанного договора на проведение концерта, позже Петербург исчез с официального сайта тура исполнителя.

Политическим риском для городских властей изначально было скорее само проведение концерта YE. Для Петербурга, города-героя Ленинграда, артист с его шлейфом скандалов вокруг антисемитских высказываний и нацистской символики – довольно токсичная история.

При этом и прямой запрет создавал бы собственные проблемы. YE популярен, приезд артиста такого масштаба можно было бы подать как свидетельство того, что Россия не находится в культурной изоляции, плюс это заметное коммерческое событие. Поэтому власти, похоже, предпочитали дистанцироваться от истории, а не становиться ни её организатором, ни публичным запретителем. Бельский сейчас именно так и формулирует позицию, отсюда мысль, что это просто коммерческий спор организатора и покупателей, пытаются максимально снизить политический аспект.

Деньги покупателям, скорее всего, вернут, организаторы уже объявили о возможности возврата с 12 октября. Но репутационная проблема возникла раньше и прежде всего из-за поведения самого агентства. Уже 24 августа «Газпром Арена» заявила, что подписанного договора нет, затем Петербург исчез с официального сайта тура артиста, появлялись новые сомнения, а Say Agency практически до последнего продолжало настаивать, что концерт состоится.

И вот здесь, если совсем коротко, людей в каком-то смысле подкупала именно немыслимая уверенность организаторов. Когда вокруг мероприятия уже горит столько красных лампочек, а агентство всё равно говорит: «всё нормально, концерт будет», у покупателя возникает естественное ощущение, что у них просто есть какие-то договорённости и информация, которых публика не видит. Поэтому теперь вопрос не только в возврате денег, но и в том, почему продажи и настолько уверенная коммуникация продолжались при таком количестве нерешённых вопросов.

До предполагаемой даты концерта заметнее и активнее были прежде всего те, кто хотел, чтобы он состоялся. Для них отмена уже конкретный повод для возмущения. Но если бы YE действительно вышел на сцену, политическая динамика вполне могла перевернуться: противники концерта получили бы уже состоявшийся факт и значительно более удобный повод для публичной кампании.

Поэтому для властей потенциальные издержки были асимметричны. Потому что недовольство отменой возникает сразу, но довольно быстро превращается в вопрос денег и обязательств организатора, а вот скандал вокруг состоявшегося концерта мог бы уже перейти в идеологическую и политическую плоскость.