Губернатор Томской области Владимир Мазур смог назначить близкого к нему деятеля на пост председателя правительства, преодолев ощутимое сопротивление на федеральном уровне. Новосибирский выдвиженец Алексей Кондратьев, по некоторым данным, был утвержден лишь со второго раза: приоритет в Москве отдавали другим кандидатам. Инсайдеры поясняют, что Мазур не захотел повторить негативный опыт с появлением сильной и автономной фигуры в областном правительстве после проблем с бывшим первым заместителем губернатора Андреем Дунаевым. Однако Кондратьев, несмотря на управляемость и «технократический» имидж, в перспективе тоже может стать проблемным – прежде всего из‑за проблемного новосибирского бэкграунда и интересов, которые стоят за его карьерой.

Фамилия Кондратьева как кандидата на высокий пост в Томске появилась в медиа лишь в последние месяцы, хотя до этого элиты и эксперты готовились к приходу других фигур. Характерная деталь: все возможные претенденты на пост главы томского правительства рассматривались как «варяги» – политиков на эту позицию ожидали из других регионов. Доверить кресло местному игроку губернатор не решился (и, судя по реакциям, не смог): дистанция между Мазуром и значительной частью томских элит после «дунаевской чистки» и увольнения замгубернатора по строительству Николая Руппеля остаётся заметной.

Отбор кандидатов проходил в напряжённом режиме, хотя пул претендентов был очерчен довольно быстро. Препятствие возникло не столько в Томске, сколько в Москве. Единственный относительно безопасный для интересов Мазура региональный чиновник – Анатолий Рожков – был, по словам инсайдера, практически сразу отклонен в силу профессиональной слабости и недостаточного политического веса. Центру, как и прежде, была предпочтительна фигура, проводящая прежде всего федеральные интересы.

Поэтому губернатору предложили «федерального» кандидата – Дмитрия Бердникова, бывшего мэра Иркутска, человека с серьёзным опытом городской политики и устойчивыми связями в силовых структурах. Для Кремля такой политик выглядел удобным: управленческий опыт, прокурорская поддержка, высокий уровень субъектности и понятная встраиваемость в федеральные коалиции.

Для Мазура Бердников означал потенциальную угрозу появления рядом с ним альтернативного центра принятия решений, способного быстро превратиться в конкурента.
И подобный риск уже реализовался в истории с московским варягом‑силовиком Андреем Дунаевым. Будучи первым заместителем губернатора, он быстро оброс собственными политическими амбициями, стал самостоятельным игроком и оказался в фокусе внимания из‑за серии конфликтов, вышедших на федеральный уровень. Для главы региона это означало рост внутренней конкуренции и вопросы со стороны федерального центра к качеству управляемости регионом. Мазур явно не хотел повторения сценария, при котором навязанная из центра фигура превращается в автономную силу.

К моменту согласования вопрос фактически свели к выбору «свой технократ» или «чужой тяжеловес». Первый обеспечивал управляемость и персональную лояльность, второй – дополнительные федеральные гарантии, но и риск появления параллельного центра влияния в областном правительстве.

В итоге третьей фигурой в этой конфигурации стал Алексей Кондратьев, которого до сих пор в регионе называют «тёмной лошадкой». Очевидно, что на этот пост его лоббировали заранее: для этого он сначала был приглашён в Томск на должность заместителя губернатора по строительству и архитектуре, где должен был «обкатать» регион и команду, а затем был выдвинут на позицию председателя правительства.

До переезда в Томск Кондратьев почти четверть века работал в мэрии Новосибирска, пройдя путь до заместителя мэра – руководителя департамента строительства и архитектуры. Долгое время он работал в связке с мэром‑коммунистом Анатолием Локотем, пережил смену градоначальника и ушёл из мэрии уже при новом мэре Максиме Кудрявцеве, формально – по собственной инициативе. Именно этот новосибирский этап, ещё недавно воспринимавшийся как сильная сторона биографии, теперь стал объектом пристального внимания.

Фигура Кондратьева быстро стала целью для информационных атак уже на старте обсуждения его назначения. Наибольший интерес у критиков вызывают причины его ухода из мэрии Новосибирска. Эксперты объясняли это нарастанием противоречий вокруг крупных девелоперских проектов, решениями по застройке спорных территорий (включая резонансные истории со сносом знаковых зданий и освоением зелёных зон), а также перераспределением влияния в строительной отрасли города. Самого Кондратьева эксперты и медиа описывают как управленца решительного, склонного к жёстким решениям и конфронтационному стилю взаимоотношений с застройщиками и оппонентами.

На этом фоне быстро актуализировались прогнозы о том, что Кондратьев будет отстаивать в Томске новосибирские строительные интересы. Речь не о тесной связке с конкретными деятелями, а о более широком новосибирском строительном контуре, в котором пересекаются интересы крупных девелоперов и политиков. Для части томских элит это выглядит как риск появления в регионе «троянского коня» – человека, который сегодня опирается на губернатора, но завтра может начать свою игру, учитывая опыт борьбы в мегаполисе и наличие контактов в строительном лобби соседнего субъекта.

При этом у Кондратьева есть и очевидные позитивные качества для интересов Мазура. Во‑первых, он не местный, а значит, не встроен в старые томские неформальные договорённости и не связан с прежними конфликтами вокруг областного стройкомплекса и команды Руппеля. Во‑вторых, он уже зависим от губернатора за переход на уровень областного правительства: без политической воли Мазура его карьера могла бы ограничиться статусом экс‑вице‑мэра Новосибирска, ушедшего с поста в непростой момент.
В краткосрочной перспективе связка «Мазур – Кондратьев» выглядит вполне рабочей: губернатор получает активного премьера с сильным отраслевым опытом, федеральный центр – не слишком субъектную, но компетентную фигуру без собственного политического капитала в Томской области, а часть девелоперов – шанс продвинуть давно застрявшие проекты.

Но заложенный в этой конфигурации риск никуда не исчезает. Новосибирский опыт Кондратьева показывает, что он умеет работать в конфликтной среде, выстраивать союзы и вести жёсткие переговоры с бизнесом и оппонентами. В Томске, где поле элит после чисток и отставок ещё не стабилизировалось, такой политик при благоприятных для него условиях может со временем превратиться из проводника воли губернатора в самостоятельный центр влияния.