По данным Центробанка, движение банкнот на руках у людей увеличилось в 69 субъектах страны.

Переход на наличные сегодня в основном связан с двумя факторами. Первый – технический. Когда в ряде регионов фиксировались ограничения мобильного интернета, нестабильная работа банковских приложений, терминалов и отдельных банкоматов, для человека было надежнее иметь «наличные». Это, на мой взгляд, носит временный и ситуационный характер, поэтому не стоит делать вывод о долгосрочном крахе безналичной модели.

Второй фактор, более серьезный и значимый – это страх перед мошенничеством. Именно он способен влиять на поведение граждан сильнее, чем разовые технические перебои. По данным Банка России, в 2025 году объем операций без добровольного согласия клиентов вырос на 6,4%, а их количество на 31,2% по сравнению с 2024-м. Это означает, что для большого числа людей безналичные сервисы ассоциируются и с уязвимостью.

Кроме этого, за последнее время критически много стало случаев незаконных операций с деньгами граждан. Мы практически каждый день слышим: гражданка перевела 5 миллионов или обманным путем завладели квартирой, или оформили кредит под 400%. Когда человек боится, что его убедят перевести средства «на безопасный счет», оформят на него кредит или получат доступ к приложению, он естественным образом возвращается к модели, где его собственный сейф дома становится надежней банка.

Может ли такая ситуация сказаться на социальном напряжении в регионах? Да, но не напрямую из-за самих наличных, а из-за того, что гражданин хочет жить в ощущении стабильности. Если в субъекте регулярно возникают перебои со связью, с работой банковских терминалов, с доступом к банковским сервисам, а параллельно растет страх мошенничества, создается фон раздражения и бытовой нестабильности. Для гражданина проблема ведь не в том, чем платить, а в том, сможет ли он вообще купить продукты, оплатить дорогу, лекарства, услуги ЖКХ. Если все эти базовые вещи выполняются с трудностями, то это закономерно вызывает нервозность. Повышается тревожность, особенно у людей старшего поколения, например получающих пенсию и живущих иногда, только на нее.

Говоря о количественных процентах переходов на наличные между Москвой, Санкт-Петербургом и регионами, то конечно в крупных городах имеется более широкая платежная инфраструктура, больше терминалов, больше альтернативных способов оплаты от СБП до биометрии. В регионах, особенно там, где связь не стабильная, слабо развита банковская инфраструктура, всегда была выше доля наличного оборота. Это свойственно для части субъектов Кавказа, сельских территорий, малых городов, где наличные используют преимущественно чаще. Но есть и исключения. Так, например, в Ингушетии уровень доступности безналичных услуг оценивается в 83,1 балла из 100, а почти 60% коммунальных услуг оплачивается онлайн, что заметно выше среднего по СКФО.

Для региональных бюджетов сам по себе рост наличных расчетов не означает падения налоговых поступлений, так как налог возникает не из формы оплаты, а из факта легальной хозяйственной деятельности и корректного отражения операций в налоговых декларациях. Если магазин, предприятие или сервис принимают наличные и проводят их официально, регион ничего не теряет. Риск появляется тогда, когда рост наличного оборота начинает сопровождаться уходом части бизнеса в «серую» зону, в неучтенные расчеты, дробление выручки и обход бухгалтерских проводок.

Для банков рост перехода на наличные, не означает что банковская система останется без ресурсов, но подразумевает репутационный риск. Если клиент начинает считать, что его деньги в приложении менее защищены, чем у него дома или в сейфе, то это уже удар по доверию к банку, а доверие для банков – базовый капитал. При устойчивой утрате доверия, банки рискуют получить меньше остатков на счетах и выше процент снятия наличных средств. Соответственно, это может ослабить ресурсную базу для кредитования.

В долгосрочной перспективе безналичные платежи сохранят лидирующие позиции, однако и наличные будут выполнять роль дополнительной гарантии. В этих условиях банковскому сектору важно действовать на опережение в противодействии мошенничеству, потому что именно уровень защищенности клиентов будет определять доверие к системе и становиться ключевым фактором конкуренции.