Госдума внесла изменения в статью 22 Регламента, усилив правила предотвращения конфликта интересов у депутатов. Теперь кандидат в председатели или заместители комитетов обязан письменно заявить об отсутствии у него «личной заинтересованности», которая при избрании может привести к конфликту интересов по вопросам, входящим в ведение этого комитета.

Понятие конфликта интересов существует достаточно давно. В этом смысле появление этой нормы в Регламенте не добавляет чего‑то принципиально нового в части ограничений для депутатов Госдумы, а скорее конкретизирует парламентскую практику. Она состоит в том, что представители той или иной отрасли экономики, получая депутатский мандат, стремятся быть максимально полезными в рамках работы профильного для них комитета. Эта система существовала всегда, но сейчас она дала сбой.

Первым пострадавшим, если можно так сказать, стал экс‑губернатор Брянской области Александр Богомаз. Он планировал стать зампредом комитета по аграрно‑промышленной политике, который возглавляет представитель КПРФ Владимир Кашин. После внесения поправок в Регламент назначение Богомаза в этот комитет не состоялось, он стал членом комитета по транспортной инфраструктуре.

Мне кажется, в этом вопросе сочетаются, с одной стороны, желание руководства Думы окончательно смыть с себя флер собрания лоббистов и выходцев из различных финансово‑промышленных групп — по крайней мере в публичной плоскости. С другой стороны, это дополнительный рычаг политической ответственности для фракций. Если посмотреть на формулировки, по Регламенту фракция должна подтвердить факт своей осведомлённости: она знает, что её представитель, идущий в комитет, потенциально может иметь конфликт интересов. Этот рычаг может быть задействован при формировании и распределении портфелей комитетов в девятом созыве после выборов.

При этом я думаю, что такие решения будут штучными. В основной массе принцип «сапожник разбирается в сапожном деле» остаётся правильным. В чём смысл наполнять комитет по здравоохранению, например, людьми, которые ни разу не работали в сфере медицины, пусть даже и с бизнес‑уклоном? Это только ухудшит качество разработки и обсуждения законопроектов.

На мой взгляд, поправки в Регламент носили прежде всего прецедентный характер и были связаны с фигурой Богомаза. А дальше будем смотреть, как сложится практика применения. Важно, что эта норма накладывается на ряд других ограничений, связанных с «фракционной дисциплиной»: в целом свобода действий отдельно взятого депутата сегодня уменьшается. Если он вносит какие‑то законопроекты без уведомления своей фракции, это тоже может аукнуться тем, что его заставят инициативу отозвать.

Мне кажется, что независимо от того, кто будет председателем Госдумы в следующем созыве, тренд на превалирование коллегиальности в принятии решений и на замыкание этих решений на органах руководства (прежде всего руководство фракций, Совет Госдумы, отдельные фигуры председателей комитетов) будет продолжаться. Это отражение запроса политической системы на управляемость парламента и на то, чтобы законопроекты рассматривались оперативно и без сбоев.