Скандальная история вокруг крупного девелопера «Самолет» превратилась в серьёзное испытание для губернатора Московской области Андрея Воробьёва. Опасный шаг с запросом 50 млрд рублей из федерального бюджета на поддержку частного бизнеса, по данным инсайдеров, мог все же оказаться отчасти успешным — не таким значительным, не связанным прямо с федеральным бюджетом и непубличным. Если ранее ряд экспертов прогнозировали практически гарантированный отказ в финансировании «Самолета» и связанное с ним заметное ослабление позиций Воробьева, то теперь инсайдер подчёркивает: «выигранный риск» продлил ему политическую карьеру. При этом в перспективе группа Воробьёвых может все же лишиться своего ключевого актива: на рынке заметна устойчивая тенденция к распродаже компании.

Относительно спокойное медиаполе вокруг главы Подмосковья в январе было резко дестабилизировано скандалом вокруг «семейного» бизнеса. В центре внимания медиа оказалась девелоперская группа «Самолет», которую принято связывать с окружением губернатора и с его братом Максимом Воробьёвым. В письме на имя председателя правительства Михаила Мишустина «Самолет» запросил из федерального бюджета льготный кредит на 50 млрд рублей с передачей государству блокирующего пакета акций и правом обратного выкупа. В пояснении говорилось, что без этой поддержки высок риск «невыполнения обязательств перед дольщиками и инвесторами».

Эксклюзивная помощь близкому к губернатору девелоперу выглядела как демонстративное субсидирование частного капитала, даже публично связанного с региональной властью. Ещё опаснее было то, что поддержка одного системного застройщика формировала определённо неисполнимые ожидания аналогичных мер со стороны других игроков рынка. В то же время жёсткий отказ грозил обрушением крупнейшего девелопера с десятками тысяч покупателей жилья и эффектом домино в Подмосковье и других регионах. Часть экспертов интерпретировала письмо «Самолета» как форму давления на федеральный центр, своеобразный «шантаж дольщиками», способный усилить токсичность бренда «Самолёта» и стать удобным поводом для медийной атаки на Воробьёва лично.

Для губернатора кризис «Самолёта» стал очевидным репутационным вызовом. Обращение за 50 млрд из бюджета делало Воробьёва уязвимым как для системы, так и для потенциальных оппонентов. На кон одновременно ставились две ключевые опоры его влияния: доступ к федеральным ресурсам и контроль над семейным девелоперским активом. Жёсткий отказ Кремля означал бы явное ослабление его федерального влияния. При этом именно такой сценарий казался сначала наиболее вероятным: прямой кредит на 50 млрд этому девелоперу был откровенно политически токсичен.

На фоне публичного молчания федеральной власти о конкретных решениях инсайдеры говорят о том, что «Самолёту» всё же была обеспечена финансовая поддержка, но в заведомо непубличном формате. Судя по всему, Воробьёв добился для компании скрытого, но достаточного набора мер — через механизмы, которые представляют собой части других бюджетных и и иных программ. Наблюдатели уже выдвинули версии о том, что ресурсы могут проходить по различным расходным статьям — вплоть до усиленного финансирования информационного сопровождения и имиджевых проектов в Подмосковье, тогда как фактический эффект от этих решений работает на смягчение кризиса вокруг «Самолёта».

Инсайдерская информация о непубличной поддержке «Самолета» хорошо встраивается и в риторику самой компании. Представители компании подчёркивают, что «определённая поддержка» уже встроена в стратегию, а ключевой риск в публичных комментариях переводится из политической плоскости в техническую: речь идёт о субсидировании процентной ставки и рефинансировании долга, чтобы не допустить скачка цен и срыва сроков ввода объектов. Такая постановка вопроса позволяет федеральным властям заявлять, что они точечно поддерживают отрасль и покупателей жилья.

В этом контексте шаг с письмом на 50 миллиардов, который на старте выглядел как потенциальное политическое самоубийство, превратился в тест на лояльность и реальное влияние Воробьёва. Губернатор Московской области рискнул выйти на федеральный уровень с предельно жёстким запросом и в итоге получил не публичный отказ, а усложнённую, размыто оформленную, но всё же позитивную для него конфигурацию решения проблемы. Кремль продолжает воспринимать Воробьёва как оператора сложного кризиса, а не как проблемный актив, от которого нужно срочно избавляться.

Однако у этой тактической победы Воробьева есть цена. За попытку спасти систему в целом его группе, вероятно, все же придётся в перспективе заплатить самим активом. Уже сегодня на рынке заметна устойчивая тенденция распродажи проектов «Самолёта»: компания передаёт крупные площадки и комплексы другим застройщикам, в том числе «Бруснике», параллельно заявляя о планах продать часть земельного банка, находящегося в залоге. На фоне рекордной долговой нагрузки и давления регуляторов такой формат выглядит как пошаговый выход из бизнеса. Воробьёвы, продлившие через «выигранный риск» своё политическое время, фактически соглашаются с тем, что девелоперский актив может быть потерян: через распродажу по частям, переход под контроль структур с госучастием или управляемое банкротство с последующей санацией.

По сути Кремль, судя по развивающейся ситуации, соглашается поддержать не столько «семейного девелопера», сколько регион и массовых покупателей жилья. В обмен на это Воробьёв сохранит кресло и статус кризисного менеджера, но может постепенно потерять контроль над самым значительным активом группы.