Бывший дагестанский глава Сергей Меликов уходит на сенаторский пост без прежних опор — с демонтированной командой, ослабленными позициями в республике и фактической утратой влияния на ключевые процессы. Формально переход в Совет Федерации выглядит как «мягкая посадка», но по содержанию напоминает контролируемую политическую ссылку: отрезанный от родного региона, без собственной аппаратной базы и в условиях конфликта с главным дагестанским бенефициаром Сулейманом Керимовым, Меликов выходит из категории самостоятельных игроков.

Уход Меликова с поста главы Дагестана 4 мая 2026 года мгновенно запустил демонтаж кадровой конфигурации в Дагестане. Уже 5–6 мая новый врио Фёдор Щукин отправил в отставку всё правительство региона, поручив министрам исполнять обязанности до формирования нового состава правительства. Для Дагестана, привыкшего к длительным транзитам и «переходным» периодам, такая скорость — почти шок: регион получил сигнал, что прежняя команда подлежит не точечной корректировке, а тотальной зачистке.

В течение первого месяца свои посты начали терять ключевые фигуры окружения Меликова: первый вице‑премьер Манвел Мажонц, отвечавший за ЖКХ и строительство, министр здравоохранения Ярослав Глазов, начальник управления информационной политики Рашид Акавов, руководители аппарата и секретариата правительства. На их места приходят выходцы из силовых структур, федеральных ведомств и окружения нового весьма рыхлого тандема Щукин–Рамазанов. Сулейман Керимов пытается — пока не слишком удачно — создать новую конфигурацию управления Дагестаном. Однако для людей Меликова в любом случае не остаётся точек опоры.

Самым ярким маркером зачистки стало уголовное дело против экс‑мэра Каспийска Бориса Гонцова, одного из самых лояльных соратников Меликова. Следствие вменяет ему получение взятки в особо крупном размере. Формально дело касается конкретного эпизода, но в политическом смысле оно бьёт по репутации Меликова и даёт правоохранителям инструмент для вскрытия связки «мэрия Каспийска — команда главы».

Вокруг самого экс‑главы при этом — демонстративная пауза. Период после отставки сопровождался осторожной и несколько нервной активностью Меликова. По данным инсайдеров, сначала он пытался закрепиться в Дагестане, давая понять, что не стремится к немедленному назначению «куда угодно» и хотел бы оставаться в орбите Керимова и нового руководства республики. Однако трёхмесячное ожидание не завершилось ни назначением на федеральную позицию, ни закреплением в новой складывающейся региональной конфигурации влияния. Фактически из родного региона Меликова попросили уйти. И он уходит максимально ослабленным.

Реальные интересы Меликова в Дагестане всегда были ограничены. Ключевые финансовые ресурсы республики: крупные инфраструктурные контракты, налоговая база, контроль над активами — традиционно под контролем сенатора‑миллиардера Сулеймана Керимова, а не в аппарате главы региона. При этом Керимов не в состоянии осуществлять этот контроль постоянно и результативно. Поэтому региональная власть неэффективна и хронически нестабильна, продолжается кадровая чехарда, регулярно появляются автономные центры влияния, реализация значимых инфраструктурных проектов тормозится.

Попытка Меликова выстроить более самостоятельную кадровую вертикаль и перераспределить центры влияния привела к ответному удару Керимова. Экс-глава в итоге оказался слабее фигуры сенатора с колоссальными ресурсами и неформальным влиянием. Противостояние с Керимовым стало критическим для карьеры Меликова.

Формально за бывшим главой остаётся личный аппаратный вес и репутация: генерал Росгвардии, экс‑полпред в СКФО, человек, уже имевший опыт работы сенатором от Ставропольского края. Это отчасти объясняет, почему ему все же предложили сенаторскую позицию. Накопленные связи в дагестанской элите тоже никуда не делись, но без институциональной опоры и ресурсов они превращаются в личные контакты.

Сенаторский мандат от Брянской области выглядит на этом фоне как одновременно акт гуманизма и форма политической изоляции. Для Брянска Меликов — чужой: регион с другой элитной структурой, собственными промышленными и приграничными задачами, где нет ни его людей, ни экономических интересов. Врио губернатора Егор Ковальчук, выдвинув его кандидатуру, решает федеральную задачу, а не создаёт себе сильного союзника в Совфеде. Региональные источники уже говорят, что активное участие Меликова в собственно брянской повестке маловероятно.

Главная проблема экс‑главы в том, что за ним больше не стоят сильные федеральные фигуры. Прежде всего потерян давний патронаж Керимова: личный конфликт, который Кремль пытался сгладить, так и не был разрешен. У миллиардера нет мотивов для интеграции Меликова в новую конфигурацию влияния в Дагестане, которая к тому же до сих пор не сложилась из-за постоянного вмешательства Керимова, хаотичных назначений и неопределённости сфер влияния. В этих условиях назначение в Совет Федерации от другого региона можно напрямую связывать с волевым решением федерального центра. По существу единственный работающий политический актив Меликова — персональная договорённость с Кремлём о формате ухода, который и реализуется в Брянске.