Авиакеросин под угрозой: как рекордные цены запускают три сценария для авиации и регионов
Вслед за бензином подорожало топливо для самолетов — причём в разгар туристического сезона. Не помог и введённый с 1 июня запрет на экспорт авиакеросина. По данным Санкт-Петербургской международной товарно-сырьевой биржи, в июне стоимость авиатоплива в России обновила исторические максимумы: с начала года к концу июня цена авиакеросина выросла на 28% — с 83 200 до 106 400 рублей за тонну.
Рассуждая о перспективах развития отрасли, можно выделить сразу несколько гипотез.
Гипотеза о корпоративном торге вместо дефицита
Отвечая на вопрос о риске остаться без авиакеросина, целесообразно выдвинуть гипотезу о лоббистской, а не логистической природе текущих перебоев. Представляется маловероятным, что в энергоизбыточной стране может возникнуть реальный физический дефицит топлива. Скорее всего, мы наблюдаем, как топливозаправочные комплексы и нефтяники используют локальные сбои для политического торга с правительством. Вероятно, их цель — компенсировать снижение маржинальности за счёт авиаторов или пролоббировать новые государственные субсидии.
Главный риск здесь сводится к тому, насколько быстро государству придётся переходить к жёсткому ручному управлению отраслью, чтобы этот корпоративный конфликт не дошёл до реальных пустых баков.
Гипотеза о кризисе инфраструктурной связности
Что касается риска остаться без полётов, то в масштабах текущего сезона он выглядит минимальным, поскольку простаивающая треть авиапарка пока успешно служит ресурсным буфером.
Однако к 2027–2028 годам вырисовывается гипотеза о вполне реальном кризисе транспортной сети. Если программа запуска в серию импортозамещённых МС‑21 и обновлённых SSJ столкнётся с очередными сдвигами сроков вправо, отрасль ждёт критическое выбытие бортов.
С политологической точки зрения, угроза транспортной изоляции удалённых субъектов — это уже прямой вызов устойчивости федеративного устройства и управляемости территорий.
Гипотеза об эрозии социального контракта
Третье предположение касается отложенных социальных последствий. Можно прогнозировать, что вынужденное сокращение рейсов и попытки авиакомпаний переложить издержки в стоимость билетов ударят по доступности внутреннего туризма. Для активной части населения возможность путешествовать по стране стала важнейшим компенсаторным механизмом на фоне внешних ограничений.
Существует риск, что сужение привычного уровня мобильности сформирует очаги скрытой напряжённости. Отрабатывать этот негатив придётся региональным властям, не имеющим реальных рычагов влияния на авиаторов.
