Глава Республики Алтай Андрей Турчак перешёл к активной фазе переформатирования туристической отрасли региона. Задержание депутата Госсобрания Сергея Тимошенского, возглавлявшего профильный комитет по туризму и предпринимательству, можно интерпретировать как очередной шаг по демонтажу прежней модели управления отраслью, а также как резкое ослабление неподконтрольных Турчаку центров влияния. При этом очевидное укрепление в регионе крупного столичного бизнеса, напротив, усиливает позиции главы региона.

Руководство Алтая подтвердило сразу несколько крупных федеральных туристических проектов, подкреплённых масштабным финансированием. В их числе реконструкция аэропорта в Горно-Алтайске через концессию и запуск игорной зоны в рамках развития всесезонного курорта Сбера «Манжерок». Ключевые инвестиции должны быть осуществлены под гарантии главы региона и с учетом его значительного федерального влияния.

В регионе проекты вызывают значительную настороженность, особенно игорная зона. В региональных медиа активно идёт кампания против «московской экспансии». Приходу федеральных игроков сопротивляется и часть местных жителей, и фрондирующая часть местных элит (национальные кланы). Практически та же коалиция организовывала в республике в 2025 году масштабные протесты против муниципальной реформы. Акции федерального масштаба стали очевидной проблемой для Турчака, но не побудили его отступить, а скорее вынудили действовать жёстче. Фрондирующим элитам была объявлена фактическая война: нелояльные игроки попали под силовые атаки, остальные получили чёткий сигнал: придется принять новые правила игры.

Арестованного Сергея Тимошенского принято считать знаковой и влиятельной фигурой в регионе, усиливавшейся ещё до прихода Турчака. Куратор стратегической отрасли региона был чужд губернатору и не входил в круг близких к нему деятелей, хотя и демонстрировал лояльность.

Тимошенский был тесно связан с местным турбизнесом, в котором сам работал до того, как стал депутатом (создатель туроператорской компании «Алтай-Квест»). Профильный депутат, неформально контролировавший туристическую сферу и ориентированный на «старый» бизнес и его интересы, не вписывался в вертикаль, замкнутую на губернатора и федеральных инвесторов. Депутата задержали по подозрению в махинациях с землёй — нередком нарушении для республиканских чиновников. Ранее за аналогичные преступления были осуждены бывший замминистра экономического развития республики Владимир Лацков и несколько глав муниципалитетов.

Если ранее Турчаку прогнозировали тяжёлый сценарий работы и постоянное острое межэлитное противостояние, то теперь очевидна смена парадигмы. Глава‑«варяг» устоял перед атаками, не побоявшись непопулярных реформ. В результате «земельная амнистия», запущенная в конце 2024 года, помогла вывести из тени значительную часть регионального турбизнеса. Свыше 800 владельцев добровольно подали заявления на легализацию. Налоговые поступления от туризма за восемь месяцев 2025 года достигли 1,5 млрд рублей — более чем двукратный рост к аналогичному периоду 2024-го и почти трёхкратный — к 2022 году.

Закономерно, что темпы и характер преобразований в республике актуализировали обвинения Турчака в лоббировании интересов московского бизнеса. Снос мелких турбаз расчищает территории для крупных федеральных инвесторов, а назначение на пост премьера Александра Прокопьева — представителя семьи, владеющей фармгигантом «Эвалар» с выручкой около 20 млрд рублей в год, — подтверждает тезис о подчинении региона корпоративным интересам.

Подобные претензии парадоксальным образом укрепляют позицию Турчака. Привлечение крупного федерального капитала в дотационный регион — не побочный эффект его политики, а её реальное содержание. Задача, с которой его направили в республику, — превращение «серого» туристического рынка, построенного на неформальных договорённостях местных элит с муниципальными чиновниками, в прозрачную, капитализированную, налогооблагаемую отрасль с якорными инвесторами федерального уровня.

Помог Турчаку и его жёсткий и часто критикуемый стиль управления: он не идёт на поводу ни у местных элит, ни у протестных настроений. Федеральный центр, очевидно, интерпретирует эту линию как эффективность. Республика Алтай стала примером того, как федеральный назначенец трансформирует территорию, справляясь с сопротивлением локальных групп влияния. Протесты и репутационные потери при такой модели — издержки, которые Кремль готов принять в обмен на измеримые экономические результаты.