Прорыв или риск для региональной экономики: две стороны обеления

Число трудоспособных россиян без установленного источника дохода сократилось до 8 млн человек, а занятость по найму, по данным ФНС, выросла до 58,3 млн. Для регионов выход зарплат из тени – почти прямое пополнение казны: основная часть НДФЛ (85%) остаётся на субфедеральном уровне, и только в 2025 году легализация принесла бюджетной системе более 60 млрд рублей.

Как же много ходило разговоров на всех уровнях о пагубности для экономики «серой» занятости. Сил уже это слушать не было, если честно. И вот наконец прорыв. Число трудоспособных россиян без официального источника дохода сократилось до 8 млн человек. Сразу скажу, что эта тенденция не является необратимой. Но сейчас не об этом. Гораздо важнее понять, что эта самая тенденция опирается на два разнонаправленных механизма. Первый связан с системной работой ФНС, которая перешла от тотальных проверок к риск-ориентированному анализу и научилась выявлять работодателей с зарплатами ниже минимального размера оплаты труда. Второй механизм обусловлен появлением легальных низкопороговых режимов, прежде всего налога на профессиональный доход, который позволил миллионам людей выйти из полной тени без создания юридического лица и без страха перед штрафами.

В общем, не розгами едиными, а через сочетание принуждения и легальной альтернативы политадминистраторы достигли эффекта обеления занятости. Но давайте без иллюзий. Уже появляются новые схемы ухода в серую зону. Вот лишь некоторые примеры: маскировка фактического найма под договоры с самозанятыми, занижение официальной части зарплаты при сохранении серой доплаты, отказ части молодёжи от оформления ради сохранения социальных выплат. Поэтому при сокращении «невидимых» работников проблема теневого рынка труда не исчезает, а смещается в менее заметные ниши.

Вспомню про регионы. Для них сокращение «теневиков» – инструмент почти прямого пополнения казны, позволяющий закрывать кассовые разрывы и выполнять социальные обещания, особенно на фоне падения поступлений по налогу на прибыль. Но рост НДФЛ сам по себе не говорит о том, что занятость стала качественнее: человек может быть оформлен на минимальную ставку, а остальное получать в конверте. То есть формально он выйдет из тени, фактически оставаясь в серой зоне. Более того, погоня за дополнительными поступлениями может подталкивать регионы к давлению на бизнес, который в условиях дорогих кредитов и дефицита кадров вынужден либо повышать цены, либо сокращать издержки за счёт работников. Поэтому для регионов важнее не просто сумма сборов, а структура занятости: создаёт ли легализация устойчивые рабочие места с полными социальными гарантиями или лишь переводит серые выплаты в минимальные официальные.

И последнее. Для губернаторов легализация теневой занятости действительно становится инструментом политического ресурса, но одновременно и источником риска. Нужно понимать, что дополнительные НДФЛ – это возможность финансировать инфраструктуру, социальные программы и выполнять предвыборные обещания без обращения к федеральному центру. Однако давление на бизнес и работников может вызвать недовольство: предприниматели начнут жаловаться на рост издержек и административную нагрузку, а работники – на снижение реальных доходов при формальном повышении официальной зарплаты. Важен баланс.