Президент Курчатовского института Михаил Ковальчук предложил создать сеть современных малых городов по всей стране. Развитие технологий (автоматизация производства, цифровизация, удаленная работа и др.) изменило подход к расселению людей, поэтому сверхкрупные города скоро будут не нужны, считает он.

Михаил Ковальчук справедливо отмечает: технологически мы уже живем в мире, где возможны «темные» (то есть почти безлюдные) производства, онлайн-сервисы и дистанционная занятость. Казалось бы, логичный вывод: сверхкрупные города теряют смысл, люди могут расселяться равномернее. Но здесь начинается не технологический, а антропологический разговор.

Человек не робот. Он предпочитает жить там, где удобно, интересно и есть другие люди. Общение – это не побочный эффект экономики, а ее фундамент. Именно поэтому сначала возникали поселения, затем города, а потом мегаполисы. И именно поэтому человеческая производительность выше там, где больше плотность коммуникаций. Идеи, проекты, стартапы, смыслы рождаются не в вакууме, а в насыщенной социальной среде.

Да, современные средства связи позволяют работать и общаться дистанционно. Но пандемия показала: онлайн – это суррогат, а не замена живому контакту. Люди массово возвращаются в офисы, к мероприятиям, к городской жизни. При этом реальная ситуация с интернетом и связью все еще далека от идеала, особенно за пределами крупных агломераций, что дополнительно ограничивает «цифровую кочевую» утопию.

Теоретически люди могли бы жить гораздо свободнее в пространственном смысле. Но для этого нужна не только стабильная связь, но и радикально более быстрые и доступные средства физического перемещения. Причем транспорт – это не только про встречи и эмоции, но и про доступ к базовым сервисам: медицине, образованию, инфраструктуре безопасности. Пока эти системы концентрируются в крупных центрах. Есть и более прагматичный фактор: соотношение доходов и затрат все еще играет в пользу городов. Даже несмотря на их дороговизну, именно мегаполисы предлагают больше экономических возможностей, карьерных траекторий и форм самореализации. Но главное, что производит город, – это свободное время. Плотность и разнообразие событий, сервисов, культурных форм позволяют человеку тратить меньше усилий на быт и больше – на жизнь.

В этом смысле мегаполис – это фабрика времени и смыслов. Все вместе это делает жизнь в крупных городах и агломерациях более привлекательной, чем в малых городах и тем более на сельских территориях. Технологии могут изменить формы занятости, но не отменяют человеческую природу. А она, похоже, все еще тянется к плотности, разнообразию и живому присутствию других людей.

Отдельный вопрос – какие территории сегодня выглядят недооцененными. Парадоксально, но это не пустоты в географическом смысле, а зоны рядом с существующими центрами – вторые и третьи пояса крупных агломераций, средние города в радиусе 300–500 км от мегаполисов, территории вдоль ключевых транспортных коридоров. Там уже есть базовая инфраструктура, человеческий капитал и культурная среда, но пока нет достаточной экономической плотности. В качестве примеров – Поволжье, Урал, часть юга Сибири, Дальний Восток вдоль Транссиба. Их развитие рационально не как «освоение пустоты», а как расширение зон притяжения крупных центров: через транспорт, университеты, медицину, другие сервисы и высокотехнологичные кластеры. Не расселение ради расселения, а рост сетевых агломераций, где расстояние измеряется не километрами, а временем в пути.