В Крыму и Севастополе, по данным сми, была введена талонная система на АИ-95, а продажа АИ-92 ограничена 20 литрами на автомобиль. Глава Крыма Сергей Аксёнов обещает нормализацию через 30 дней. Правительство говорит, что всё под контролем. Обе вещи могут быть одновременно правдой — и это первый парадокс ситуации.

Природа кризиса вполне диагностируема. В апреле-начале мая украинские беспилотники атаковали шесть крупных НПЗ, включая Нижегороднефтеоргсинтез, Туапсинский, Новокуйбышевский, Сызранский, Пермнефтеоргсинтез и кениг. Объёмы нефтепереработки упали до минимума с 2009 года — до 4, 69 млн баррелей в сутки. Параллельно продажи АИ-92 и АИ-95 на Петербургской бирже опустились до минимума за три года, а объём неудовлетворённого спроса продолжает расти.

Крым в этой конструкции — наиболее уязвимое звено: полуостров логистически изолирован, альтернативных маршрутов поставки мало, а сезонный спрос только начинается. Талоны — не советский атавизм, а вынужденный инструмент распределения дефицита в условиях, когда рыночный механизм не работает из-за физического отсутствия товара.

Помогают ли талоны? В краткосрочной перспективе — да, они решают задачу очерёдности и предотвращают панические закупки. Первые сигналы о проблемах появились 22 мая, когда в Севастополе ввели лимит 20 литров; 30 мая ограничения распространились на весь Крым, и лишь 31-го была введена полноценная талонная система. Это классическая эскалация: каждая мера немного опаздывает за реальностью. Фундаментальный дефицит талоны не устраняют.

Теперь о бенефициарах. Здесь нужна аналитическая точность, а не конспирология. Оптовые цены на АИ-92 уже на 30 — 40% превышают биржевые котировки, на АИ-95 — на 30 — 35%. Крупные вертикально интегрированные компании — Лукойл и другие — контролируют как добычу, так и переработку, и розницу. При дефиците их АЗС в менее поражённых регионах получают конкурентное преимущество перед независимыми сетями, которые покупают топливо на бирже по рыночным ценам. Это не заговор, это структурное свойство рынка с высокой концентрацией.

Реальные риски на лето: закрытие аэропортов подтолкнуло россиян к автомобильным путешествиям, что при сжатом предложении создаёт давление именно в пиковый сезон.

Атаки не означают полной остановки заводов — ущерб можно устранить за срок от одного дня до двух недель. Если новых масштабных атак не будет, июль может выглядеть лучше июня.

В итоге кризис реальный, но не катастрофический. Крым — особый случай в силу географии. Ситуация управляема при условии, что производственные мощности восстановятся в заявленные сроки. Заверения о «контроле» тут не ложь — скорее, оптимистичная экстраполяция.