Недокомплект полицейских в России, по официальным данным МВД РФ, 212 тыс. В отдельных регионах дефицит участковых превышает 65%, сотрудников ППС – 31%, отделов по контролю за оборотом наркотиков – почти 25%, угрозыска – 24%, органов предварительного следствия – 22%.

Пока в МВД констатируют, что не в состоянии справиться с кадровым голодом, к решению проблемы подключаются власти субъектов с инициативами по надбавкам к зарплатам полицейских за счет региональных бюджетов и дополнительных льгот.

Дефицит 20–30% в территориальных подразделениях – это уже не «кадровая ямка», а, по сути, хроническое недоукомплектование. Региональные доплаты и льготы могут дать эффект, но чаще как тормоз для увольнений и приманка для сомневающихся. Если прибавка небольшая и не перекрывает альтернативы на рынке труда, она превращается в символический жест и картину в целом не меняет. И тут важна разница возможностей. Для богатых субъектов доплата становится заметной, для бедных остается символической, из-за чего общий разрыв между территориями только растет.

Сам кадровый голод питается не только зарплатой. Нагрузка, переработки, бумажно-бюрократический ад, стресс, риски для жизни, выгорание и жилищный вопрос бьют по мотивации сильнее любой «премии раз в квартал». Поэтому лучше работает адресный «пакет удержания» там, где служба держится на людях «в поле»: патрульно-постовая, участковые, дежурные части, дознание. Плюс прикладные меры – условный соцпакет, который может быть разным. Его привычные элементы – компенсация аренды жилья, места в детсаду, нормальная жилищная программа…

Перекладывание проблемы на регионы выглядит двусмысленно. Да, субъектам важны безопасность и порядок, они могут софинансировать. Но когда федеральная структура начинает «добирать» условия службы из региональных бюджетов, это становится неформальным налогом на бедность территорий и создает неравенство. Собеседник «Коммерсанта» заметил: «Хорошо, что власти региона реагируют на проблему, но плохо, что они вынуждены за счет своего бюджета решать системные проблемы министерства».

Риск миграции кадров между субъектами реален. Массового исхода не будет из-за семьи, жилья и стажа, но точечный отток самых мобильных и опытных в более «богатые» по поддержке регионы вполне возможен. Тогда «бедные» регионы будут терять людей быстрее, чем успеют подготовить замену, и дефицит станет самоподдерживающимся. Причем перекос возможен не только межрегиональный, но и внутренний, из районов в крупные города и из «полевых» служб в более спокойные направления, где нагрузка и риски ниже. Поэтому региональные доплаты – это временный костыль. Системное решение все равно федеральное: понятная базовая компенсация за службу с учетом условий и стоимости жизни, жилищные инструменты и управленческие изменения, которые отсекают бессмысленную нагрузку. Региональные меры логично оставлять как дополнение, но с координацией и выравниванием, чтобы не ставить безопасность граждан в зависимость от соревнований региональных кошельков.