Мордовия без затяжных элитных конфликтов: как регион прошёл смену команд мягче соседей по Приволжью

Главная особенность нынешней кампании в Мордовии заключается в том, что она является индикатором отношения общества к действующим властям, замером качества работы по итогам минувших пяти лет. Если выборы 2021 года во многом формировали узнаваемость нового руководителя, которому предстояло получить полноценный политический мандат, то сейчас речь идёт об оценке результатов его первого срока в сложных экономических и политических условиях. Артём Здунов уже официально выдвинут кандидатом от «Единой России» после получения поддержки со стороны президента России, что делает его очевидным фаворитом кампании.

Кроме того, сентябрьское голосование в Мордовии совмещает сразу три кампании — выборы главы республики, депутатов местного парламента и Государственной думы. Это существенно повышает политическую значимость кампании и усиливает внимание партийных структур, поскольку речь идёт уже не только о губернаторских выборах, но и о формировании новой политической конфигурации региона на ближайшие пять лет.

Стоит также отметить кампанию Артёма Здунова и наследие Николая Меркушкина как два последовательно идущих этапа развития региональной элиты. За последние годы можно говорить о завершении основного этапа трансформации региональных элит. Если сразу после прихода Артёма Здунова сохранялось заметное влияние политико‑административных сетей, сформировавшихся ещё при Николае Меркушкине, то сегодня эта система во многом интегрирована в новую вертикаль либо утратила прежнее влияние.При этом было бы неверно говорить о полном исчезновении «эпохи Меркушкина». В любом регионе политические и управленческие сети обладают высокой инерцией.

Сохраняются представители прежней административной школы, муниципальные руководители, часть хозяйственных элит и деловых связей. Однако сегодня они уже не формируют самостоятельную политическую альтернативу действующей власти. Во многом влияние оказали и события вокруг СВО — они включили глав регионов в устойчивую патриотическую вертикаль, выступление против которой приравнивается к вызову всей федеральной системе власти в условиях военного конфликта.

Фактически республика прошла наиболее сложную фазу смены элит без серьёзных внутриэлитных конфликтов. Это отличает Мордовию от ряда других субъектов, где подобные процессы сопровождались длительным противостоянием различных групп влияния.

Если говорить о доминировании партий, то безусловным лидером кампании остаётся «Единая Россия». Её позиции усиливаются сразу несколькими факторами: поддержкой действующего главы региона, высокой степенью организационной мобилизации и традиционно доминирующими позициями партии в муниципальном звене (особенно на селе). К тому же в условиях СВО все партии практически слились в одну патриотическую повестку, на фоне которой выгоднее выглядит та сила, у которой сильнее административный и мобилизационный ресурс.

Главная интрига развёрнется скорее не вокруг победителя, а вокруг распределения голосов между парламентскими партиями. КПРФ сохраняет устойчивое электоральное ядро, однако оно носит стабильный, но ограниченный характер. ЛДПР после смены федерального лидера продолжает поиск новой политической идентичности; в Мордовии партия способна сохранить представительство, однако говорить о серьёзном расширении влияния сложно.

«Новые люди» постепенно усиливают присутствие, прежде всего среди молодых городских избирателей, предпринимательского сообщества и представителей среднего класса, но для Мордовии эта социальная база пока не настолько многочисленна, чтобы партия могла претендовать на роль одного из основных игроков региональной политики.

В целом кампания обещает быть спокойной и управляемой, а основная конкуренция будет происходить не столько вокруг вопроса о победителе, сколько вокруг распределения политического представительства между системными партиями.