Мобилизационная экономика: новое разделение регионов на приоритетные и неприоритетные

Правительство РФ прорабатывает контуры мобилизационной экономики: ставка делается на усиление госпланирования и жёсткий контроль над ресурсами. Для регионов это обернётся дальнейшей централизацией управления и перераспределением прибыли в пользу федерального центра, что способно сузить их финансовую самостоятельность.

Если такая модель действительно будет развиваться, то главным станет новое разделение регионов: не на богатые и бедные, а на приоритетные и неприоритетные для государства. В выигрыше окажутся территории, где расположены предприятия ОПК, машиностроение, энергетика, крупные транспортные узлы, стратегические производства. Условные Тула, Удмуртия, Урал, отдельные регионы Поволжья могут получать больше федеральных заказов и инвестиций именно потому, что их экономика встроена в государственные приоритеты. В более сложном положении окажутся регионы-доноры с сильной экспортной и сырьевой базой. Они производят значительную прибыль, но при дальнейшей централизации всё меньшая её часть может превращаться в самостоятельный ресурс региональных властей.

Для губернаторов это означает довольно серьёзное изменение самой модели управления. Сегодня сильный губернатор – это в том числе человек, способный привлечь инвестора, расширить налоговую базу и потом самостоятельно распорядиться дополнительными доходами. В более централизованной системе эта мотивация ослабевает: зачем региону бороться за каждый миллиард новых доходов, если значительная часть возникающего ресурса всё равно будет перераспределяться сверху? Возникает риск превращения губернатора из регионального политика и хозяйственника прежде всего в администратора федерального плана.

Я не думаю, что школы, больницы и дороги просто перестанут строить. Скорее возникнет жёсткая иерархия проектов. Железная дорога к предприятию, новая подстанция, трасса к промышленному узлу или больница в быстрорастущем городе будут иметь гораздо больше шансов получить деньги, чем благоустройство, культурный объект или какая-нибудь третья очередь городской набережной. То есть речь может идти не столько о прекращении инфраструктурного строительства, сколько о его огосударствлении: центр всё в большей степени будет определять не только сколько строить, но и что именно является необходимым. Самые уязвимые в этой ситуации – средние и небольшие региональные проекты, которые важны для качества жизни, но не имеют федерального стратегического значения.

Крупный бизнес, думаю, ответит не открытым сопротивлением, а адаптацией. Российские корпорации хорошо умеют встраиваться в новые правила. Они будут добиваться государственных заказов, льгот, компенсаций, тарифных решений и исключений в обмен на дополнительные обязательства перед государством. Но здесь есть экономический предел. Если предприниматель перестаёт понимать, какая часть будущей прибыли принадлежит ему, а какая в любой момент может быть перераспределена, он сокращает горизонт планирования. Вместо инвестиций на десять-пятнадцать лет появляются проекты на два-три года, вместо рискованных новых производств – максимально гарантированные вложения.

Поэтому главный риск такой модели даже не в том, что федеральный центр заберёт у регионов деньги. Россия и раньше была достаточно централизованной бюджетной системой. Риск в другом: вместе с деньгами можно постепенно централизовать инициативу. А современная экономика плохо работает по принципу, когда Москва должна знать, какая дорога нужна условному Красноярску, какой завод – Татарстану, а какой индустриальный парк – Нижнему Новгороду. Мобилизационная система способна довольно эффективно концентрировать ресурсы для нескольких сверхприоритетных задач. Но если такой режим становится обычным способом управления экономикой, за эту эффективность приходится платить самостоятельностью регионов, частными инвестициями и в конечном счёте темпами развития.