Кузбасс и Ингушетия в зоне риска: где безработица может вырасти сильнее всего

Число вакансий только за первое полугодие сократилось почти на 20%, а резюме – выросло на 33%, следует из данных SuperJob. За два года количество вакансий снизилось на 28%, а резюме – увеличилось на 50%. Спрос на сотрудников снизился почти во всех ключевых отраслях, а число резюме продолжило расти почти во всех сферах экономики. При этом федеральные власти регулярно рапортуют о рекордах, касающихся минимальной безработицы.

По последним опубликованным данным Росстата, в мае безработица составила 2,1% – это новый исторический минимум. В марте и апреле она находилась на уровне 2,2%. Число безработных в мае оценивалось примерно в 1,62 млн человек. Но в статистику безработных попадают не все, кто ищет работу или размещает резюме. По методологии Росстата, основанной на критериях Международной организации труда, безработным считается человек, который одновременно не имеет работы, ищет ее и готов приступить к ней. Человек, который продолжает работать, но ищет другую позицию, безработным не является.

Между тем значительная часть активности на рекрутинговых площадках приходится именно на работающих соискателей. По данным SuperJob, постоянная работа есть у 45% соискателей, представленных на площадке. Поэтому рост числа резюме на 33% нельзя автоматически интерпретировать как рост числа безработных на 33%. Резюме – это индикатор активности поиска, а не юридического или статистического статуса человека.

Сходную картину фиксирует и hh.ru. В марте 2026 года количество активных вакансий на площадке было на 27% ниже, чем годом ранее, а количество активных резюме – на 41% выше. Индекс конкуренции hh.ru вырос до 11,4 резюме на вакансию против 5,9 годом ранее.

Наибольшие риски возникают там, где совпадают три обстоятельства: уже высокая безработица, сокращение числа вакансий и зависимость территории от ограниченного количества отраслей или крупных работодателей.

Северный Кавказ – это наиболее явная зона риска. В четвертом квартале 2025 года безработица в Ингушетии составляла 25,5%. Более 10% она превышала в двух российских регионах. В Карачаево-Черкесии за год показатель вырос на 1,8 процентного пункта. Одновременно Северо-Кавказский федеральный округ показывает самую высокую конкуренцию за вакансии среди федеральных округов: в марте индекс hh.ru достигал 17,4 резюме на вакансию. За год вакансий стало меньше на 26%, а активных резюме – больше на 44%. Для таких регионов даже сравнительно небольшое общероссийское охлаждение рынка особенно болезненно: предложение рабочей силы изначально значительно превышает количество доступных рабочих мест, а возможности переезда или смены отрасли ограничены.

В Сибирском федеральном округе количество вакансий за год сократилось на 36%, а резюме выросло на 48%. Индекс конкуренции достиг 13,3. Это одно из наиболее заметных ухудшений среди российских макрорегионов.

Отдельная зона риска – Кузбасс и другие территории, зависящие от угольной промышленности. Банк России связывал замедление роста заработных плат в Сибири в том числе со сложной ситуацией на угольном рынке. К началу июня в Кузбассе была приостановлена работа 18 шахт и угольных предприятий, хотя власти региона допускали, что часть из них сможет возобновить деятельность при улучшении конъюнктуры. В марте–апреле экспорт угля действительно начал восстанавливаться, поэтому речь идет о серьезном риске, но пока не об окончательном сценарии отраслевого обвала.

Особенность таких территорий состоит в том, что закрытие одного крупного предприятия влияет не только на его работников. Снижаются доходы транспорта, подрядчиков, торговли, сферы услуг и регионального бюджета. Поэтому локальный рост безработицы может быть значительно выше среднероссийского.

На Урале количество вакансий за год снизилось на 30%, а число резюме выросло на 45%. Банк России отмечал ослабление спроса на услуги, связанные с добычей полезных ископаемых, и сокращение заказов на транспортное оборудование.

В промышленности компании пока чаще переводят сотрудников на сокращенный график, чем увольняют. Например, Банк России приводил случай предприятия специального машиностроения в Саратовской области, которое перевело более половины персонала на сокращенный режим работы. Это типичный ранний признак ухудшения: формально человек остается занятым, поэтому уровень безработицы не меняется, но его рабочее время и доход уже сокращаются.

Наиболее уязвимы здесь не обязательно целые регионы, а моногорода и муниципалитеты, где один завод или промышленная группа формируют основную часть занятости.

Крупные и диверсифицированные города вряд ли станут лидерами по официальной безработице, но именно в них особенно заметно усиление конкуренции среди офисных специалистов. В марте индекс hh.ru составлял 11,4 в Москве и 12,1 в Санкт-Петербурге. За год количество вакансий сократилось соответственно на 24% и 31%. Здесь проблема будет проявляться прежде всего не как отсутствие любой работы, а как невозможность быстро найти позицию сопоставимого уровня: с прежним доходом, статусом, содержанием задач и форматом занятости. Особенно это касается IT, банковского сектора, маркетинга, административных функций и части управленческих позиций.

Таким образом, низкая безработица и резкое усложнение поиска работы могут существовать одновременно. В России пока мало людей, полностью оставшихся без занятости, но заметно сократилось количество новых возможностей. Рынок труда переходит от дефицита работников к более выраженной конкуренции за рабочие места.