Инциденты есть, федерального скандала нет: анатомия кампании

Явка на выборах в Госдуму, которые завершились 20 сентября, составила 59,32%. Всего в голосовании приняли участие более 62,6 млн граждан. Об этом заявила глава Центральной избирательной комиссии Элла Памфилова.

Если смотреть именно на ход этих выборов, мне кажется, что главный сюжет – достаточно высокая электоральная мобилизация. Явка на выборах в Госдуму составила 59,32%. Для сравнения: в 2021 году она была 51,72%. То есть речь идёт уже о заметном изменении поведения избирателей, причём на выборах того же уровня и при той же трёхдневной модели голосования.

Инцидентов хватало. При этом какого-то одного скандала федерального масштаба, который определил бы атмосферу всех трёх дней, я бы не выделял. ЦИК, например, подтвердил вброс бюллетеней членами УИК на одном из участков в Марий Эл; в Орловской области были аннулированы 250 бюллетеней из переносного ящика; в Липецкой области сообщалось о пропаже бюллетеней. В Москве возникали очереди из-за технических проблем с электронными списками избирателей. Одновременно МВД заявило, что нарушений, способных повлиять на результаты выборов, зафиксировано не было. Независимые наблюдатели, в свою очередь, сообщали о сотнях сигналов, в том числе связанных с работой наблюдателей. Поэтому здесь правильнее говорить о множестве локальных конфликтов и инцидентов, которые так и не сложились в единый общенациональный скандал.

Гораздо интереснее посмотреть на изменение самого способа участия людей в выборах. Трёхдневное голосование и ДЭГ всё сильнее размывают привычную картину воскресного похода на участок. На федеральной платформе ДЭГ проголосовало свыше 90% тех, кто заранее выбрал эту форму участия. Поэтому даже визуальные наблюдения за возрастом людей непосредственно на участках сегодня следует трактовать осторожно: разные возрастные и социальные группы могут просто по-разному распределяться между очным и дистанционным голосованием.

Что касается сообщений о заметном количестве избирателей 39–45 лет, я бы пока рассматривал их именно как интересное наблюдение. Достоверной общероссийской статистики, позволяющей уже сейчас утверждать, что эта возрастная группа резко увеличила свою долю среди проголосовавших, в открытых данных я не вижу. Но если последующие исследования это подтвердят, сюжет действительно важный. Люди этого возраста сегодня находятся в самой насыщенной социальной фазе жизни: работа, дети, жильё, кредиты, качество городской среды, образование, медицина. Для них политика всё чаще соприкасается с очень конкретными повседневными вопросами.

Поэтому я бы пока говорил не о состоявшейся смене структуры электората, а о гипотезе, которую стоит внимательно проверять. Высокая общая явка уже является установленным фактом. Следующий вопрос – за счёт каких именно возрастных и социальных групп она выросла. Если выяснится, что заметную часть прироста дали люди среднего возраста, это может оказаться одним из наиболее содержательных итогов нынешней кампании: привычный образ российского избирателя как преимущественно старшего начинает требовать серьёзной корректировки.