Общий дефицит неконсолидированных бюджетов регионов (без учета местных) по итогам 2025 года вырос более чем на 1 трлн рублей и достиг 1,478 трлн. Это рекордный показатель за все время наблюдений. Темпы прироста трат субъектов более чем вдвое превысили скорость увеличения поступлений: при доходах в размере 22,6 трлн рублей расходы составили 24,1 трлн.

Ситуация с дефицитом региональных бюджетов действительно выглядит беспрецедентной: 1,478 трлн рублей – это не просто статистический скачок, а симптом системного напряжения всей бюджетной конструкции. Рост в 3,6 раза за год означает, что проблема уже не локальная и не связана с управленческими ошибками отдельных субъектов – это эффект макроэкономических, институциональных и политических факторов одновременно.

Региональные бюджеты и так во многом зарегулированы: значительная часть расходов носит обязательный характер (социальные выплаты, зарплаты бюджетникам, софинансирование федеральных программ). Когда доходная база проседает, маневрировать можно только за счет инвестиционных и инфраструктурных статей. Значит, в первую очередь под удар попадают капитальные расходы: строительство школ, больниц, дорог, благоустройство, модернизация ЖКХ. Эти статьи легче «перенести на следующий год», но именно они формируют долгосрочное развитие.

Вторая зона риска – региональные программы поддержки бизнеса, субсидии муниципалитетам, культурные и образовательные проекты. Социальные обязательства полностью резать политически опасно, поэтому ужимание пойдет по менее чувствительным, но стратегически важным направлениям. В итоге регионы будут жить от зарплаты до зарплаты, теряя возможность инвестировать в будущее.

Можно ли увеличить доходы? Теоретически да. Практически – сложно. Основные налоговые источники регионов – налог на прибыль и НДФЛ. Повышать ставки самостоятельно регионы не могут – налоговая система централизованная. Возможны точечные меры: рост имущественных налогов, ужесточение администрирования, легализация серого сектора. Но это даст ограниченный эффект.

Вопрос повышения налоговой нагрузки, скорее, находится в федеральной плоскости. Если центр пойдет на перераспределение доходов в пользу регионов или расширит их налоговую автономию, это изменит баланс. Однако пока модель остается вертикальной: регионы зависят от трансфертов и дотаций. Так что главный инструмент – не столько повышение налогов, сколько пересмотр межбюджетной политики.

Сами регионы могут, во-первых, оптимизировать расходы (объединение учреждений, цифровизация услуг, сокращение неэффективных программ). Во-вторых, активнее работать с инвестициями: создавать условия для бизнеса, индустриальные парки, льготные режимы. В-третьих, реструктурировать долговые обязательства, переходя с коммерческих кредитов на бюджетные. Но нужно понимать: пространство для маневра у многих субъектов уже исчерпано.

Традиционно в группе риска регионы с низкой налоговой базой и высокой социальной нагрузкой: республики Северного Кавказа, отдельные субъекты Сибири и Дальнего Востока, а также территории с моноотраслевой экономикой. При этом в 2025 году дефицит затронул и более устойчивые регионы, это говорит о системном характере проблемы. Снижение поступлений от налога на прибыль в промышленно развитых субъектах стало одним из ключевых факторов.

Регион с растущим дефицитом и долгом становится более зависимым от центра. Усиливается контроль Минфина, вводятся программы финансового оздоровления, ограничивается самостоятельность. Для губернатора это означает снижение политического веса и рост управляемости извне. Если дефицит сопровождается социальным напряжением (задержками выплат, остановкой строек, протестами), тогда риски персональной ответственности возрастают. В условиях централизованной системы именно губернатор становится точкой сборки ответственности за экономические проблемы, даже если их причины лежат на федеральном уровне.