Дело Матвеева: почему снятие коммуниста с выборов создаёт для региона долгую проблему

Кейс депутата Госдумы от КПРФ Михаила Матвеева — критический, абсурдный и, по сути, самоубийственный самострел для самарского внутриполитического блока. В регионе было два политика федерального масштаба: Александр Хинштейн, теперь уже губернатор, и Матвеев. После отмены регистрации Матвеева кандидатом в Госдуму баланс в этой системе заметно меняется.

Матвеев формально представляет КПРФ, но именно здесь возникает важная оговорка. К парламентской оппозиции в политическом цехе часто относятся скептически — как к встроенному элементу системы, а не к самостоятельной политической силе. Однако Матвеев в этом смысле — фигура особенная. К нему хорошо относятся политтехнологи, политологи и журналисты. Его ценят не только за готовность работать с прессой, поставлять информационные поводы и участвовать в формировании медиаповестки, но и за искренность — такую настоящую, вероятно, коммунистическую.

С Хинштейном Матвеева роднит не только федеральная узнаваемость. У Хинштейна были собственные мощные медийные инструменты; у Матвеева их нет в прямом распоряжении, но есть широкий набор площадок, открывающихся благодаря отношению к нему со стороны профессионального сообщества. Это даёт ему возможность регулярно транслировать мнение, формировать повестку и участвовать в информационных конфликтах. И в нынешней ситуации он уже дал понять, что будет использовать этот ресурс.

В каждом регионе есть особые депутаты Госдумы, сенаторы и политики регионально-федерального уровня, к которым власти вынуждены относиться осторожно. Причины могут быть разными: лоббистский статус, связи с федеральными промышленными и финансово-промышленными группами, медийность или электоральная привлекательность. У Матвеева этот статус строился прежде всего на последнем. С такими фигурами разумнее сохранять рабочие отношения — хотя бы ради политической стабильности.

Возможно, на местном уровне между Матвеевым и региональными властями возникали конфликты и стычки. Но на федеральном уровне он не вёл против Самарской области или губернатора масштабных медийных кампаний. Он не «мочил» губернатора так, как Хинштейн в своё время «мочил» Дмитрия Азарова. Именно поэтому более рациональной стратегией для внутриполитического блока было бы не создавать новый конфликт, а попытаться выстроить с Матвеевым понятную конфигурацию отношений: разграничить политические интересы, сохранить нормальную коммуникацию, а возможно — перетянуть его на собственную идеологическую сторону.

Лучшая тактика в таких случаях — не воспринимать КПРФ как безусловного врага, а видеть в ней оппонента власти, с которым в отдельных регионах можно договариваться. Такому оппоненту можно дать фронт работы, разделить с ним ответственность, встроить в систему решения конкретных проблем. Но это делают сильные внутриполитические блоки. В Самаре же, судя по последствиям, собственными руками создали масштабный и долгий медийный конфликт.

Теперь — об электоральных рисках. Матвеев заявил о готовности участвовать в выборах губернатора Самарской области после завершения нынешней кампании. Подтверждённых данных о его выдвижении в Самарскую губернскую думу нет, поэтому этот сценарий пока требует отдельной проверки. Но даже без него риски для региональной власти очевидны: Матвеев обладает собственной электоральной базой, а его снятие с кампании может стать для неё дополнительным мобилизующим фактором.

Юридические нормы и решение суда — отдельный вопрос. Самарский областной суд отменил регистрацию Матвеева после иска другого кандидата, сославшегося на предполагаемые нарушения законодательства об интеллектуальной собственности; сам Матвеев заявил о намерении обжаловать решение. Но в политическом измерении важен не только формальный правовой результат, а общественное восприятие. Для части избирателей нарушение, связанное с использованием материалов в агитации, может не выглядеть соразмерным основанием для отстранения заметного кандидата. Это не криминальная история и не обстоятельство, напрямую характеризующее его работу как депутата.

Матвеев был заметным и эффективным депутатом Госдумы. Если он перенесёт центр своей активности с федеральной на региональную повестку, то сможет последовательно подсвечивать местные проблемы, добиваться их решения или оказывать на власть политическое давление. Это, в свою очередь, может укрепить его электоральную поддержку.

Особенно важен другой эффект. Люди, которые относятся к выборам скептически и привыкли «сушить» свой голос, в такой ситуации могут почувствовать политический азарт и прийти голосовать. Конфликт с властью, который воспринимается как несправедливый, способен мобилизовать даже тех, кто обычно предпочитает не участвовать в кампании.

Зачем Самара создала себе эту проблему — вопрос риторический. Однако избиратель от неё, вероятно, выиграет: конкуренция в региональной политике может стать содержательнее, а запрос на публичное решение проблем — заметнее.

Не стоит делать жёстких прогнозов: политика их часто опровергает. Но есть опыт Приморья, ряда дальневосточных регионов и Владимирской области, где даже согласованные кандидаты в губернаторы уступали более популярным политикам. У Матвеева достаточно узнаваемости для масштабных кампаний. Главное для него — добиться включения в бюллетень. Дальше многое будет зависеть от избирателя и от обстоятельств.

Возможно, самарскому внутриполитическому блоку действительно стоило бы выйти с ним на переговоры, искать точки для договорённости и предлагать варианты дальнейшей политической траектории. Иначе нынешний эпизод рискует стать для региона не краткосрочным сюжетом, а проблемой на годы.