Такие небольшие регионы, как Ингушетия, достаточно сложны в части построения представительной структуры.

Вот смотрите: у республики четыре депутата в Госдуме, один из которых избран по одномандатному округу, один по списку, оба от «Единой России», а два других представляют другие партийные группы. Один — от «Справедливой России», входящей в объединённый список по Кабардино‑Балкарии, Карачаево‑Черкесии, Северной Осетии, Ставропольскому краю, Ингушетии и Чечне; другой — от КПРФ, чья группа включает Дагестан, Ингушетию, Северную Осетию и Чечню.

Иными словами, говорить о том, что структура думского представительства Ингушетии полностью зависит от самой республики, ошибочно: два из четырёх депутатов — компромиссные фигуры сразу для нескольких регионов.

Вообще, Ингушетия — странная республика, если говорить о Махмуд‑Али Калиматове. У меня лично в голове не укладывается, как смог сохранить пост главы человек, у которого брат обвиняется в хищении в составе организованной преступной группы средств Пенсионного фонда России на сотни миллионов рублей. Тем более сложно воспринимать его как «тепловоз» политической системы.

Если говорить о самой республике, то Ингушетия, пожалуй, меньше всего имеет шансов на собственный политический манёвр по сравнению с соседями по СКФО, где определение кандидатов и ведение кампании в большей степени зависят от региона. Во «владениях» Махмуд‑Али Калиматова чувствуется московское администрирование и отсутствие какой‑либо реальной политической борьбы.