Реформа правительства Самарской области, о которой губернатор Вячеслав Федорищев объявил в августе прошлого года, забуксовала. После назначения главы областного правительства и замгубернатора в декабре 2025-го еще трое заместителей губернатора так и остались работать с приставкой «и. о.», процесс переформатирования правительства поставлен на паузу. Напомним, что бывший глава правительства региона Михаил Смирнов, ушедший в отставку в конце прошлого года, назвал ситуацию в регионе управленческим кризисом.

Назвать происходящее в правительстве Самарской области управленческим кризисом – значит сказать правду, но не всю. Парадокс ситуации заключается в том, что кризис и инструмент управления здесь практически неотличимы друг от друга.

Начнем с очевидного. Три заместителя губернатора два месяца работают в статусе врио. Зампред, возглавлявший Минцифры (Сергей Одобеску), уходит после восьми недель работы. Реформа, анонсированная с большой помпой, буксует на согласованиях. Если смотреть на это как на административную задачу, картина выглядит удручающе.

Но губернатор Вячеслав Федорищев – это не только администратор, он еще и политический игрок, действующий в среде, которая его не ждала и не особенно ему рада. Региональные элиты – это не чистый лист. Это сложившиеся сети интересов, финансовые потоки, аппаратные коалиции. В такой среде полностью оформленная команда с четкими полномочиями – не актив, а угроза: она мгновенно встраивается в существующие связи и начинает играть по своим правилам.

Именно здесь приставка «врио» приобретает совершенно другой смысл. Временно исполняющий обязанности – это человек без тыла, без устойчивой позиции, без ресурса для автономного маневра. Он зависим. А зависимый чиновник управляем значительно лучше, чем назначенный в установленном порядке. Так что вопрос, почему губернатор не согласует замов с думой, имеет очень простой ответ: потому что ему так удобнее.

Нестабильность давно стала операционной нормой российского регионального управления. Как только фигура обретает окончательный институциональный статус, она начинает действовать в собственных интересах – это железный закон бюрократии. Держать часть команды в подвешенном состоянии – значит сохранять мобильность. Это не хаос. Это определенная стратегия работы с неопределенностью.

Другое дело, что стратегия имеет цену. Одобеску ушел через два месяца – и это симптоматично. Профессионалы, у которых есть выбор, не задерживаются там, где правила меняются быстрее, чем успеваешь к ним адаптироваться. Кадровый рынок не бесконечен, и репутация работодателя формируется быстро. Если посмотреть на Самару в целом – схожие проблемы с удержанием команды наблюдаются и в городской администрации, хотя Федорищев и Носков представляют разные столичные группы влияния. Проблема, судя по всему, структурная, а не личностная.

Что будет дальше? Текучка кадров продолжится – в этом можно не сомневаться. Системные противоречия не снимаются одним-двумя назначениями. Реальный вопрос в другом: является наблюдаемая нестабильность признаком потери контроля или контролируемой турбулентностью? Ответ на него станет виден не раньше, чем сложится устойчивая конфигурация команды, если она вообще сложится до сентября 2026 года, когда будут выборы и в Госдуму, и в областной парламент.

Пока же Самарская область представляет собой редкий лабораторный случай – регион, в котором управленческий кризис и управление кризисом настолько похожи, что их почти невозможно различить снаружи.