На чем стоит сосредоточиться. Во-первых, на способности региональных лидеров консолидировать и управлять элитой в условиях бюджетных ограничений и невычислимой социально-экономической повестки. Во-вторых, на результатах продвижения участников СВО и демобилизованных бойцов во власть и на рабочие места. Это рассматривается не просто как социальная задача, а как показатель управленческой активности главы. В-третьих, на эффективности реализации федеральных требований, особенно по модернизации социальной инфраструктуры (образование, здравоохранение) и по развитию транспортной логистики. И в-четвертых, на способности генерировать региональные инициативы и лоббировать их в федеральном центре через участие в комиссиях Госсовета.

Челябинская область под руководством Алексея Текслера демонстрирует паттерн лидерства через интеллектуальное доминирование на федеральном уровне. Текслер, возглавляя комиссию Госсовета по экономике и финансам, выработал «формулу будущего» – стратегию перехода от сырьевой экономики к экономике интеллекта и высоких технологий, при которой каждый регион займет собственную стратегическую нишу (машиностроение, робототехника, фармацевтика, логистика, туризм). Его восхождение в рейтинге (с 14-го на 12-е место в общероссийской группе «Очень сильное влияние») – это результат не столько административных побед, сколько позиционирования как идеолога трансформации российской экономики. Это повышает его федеральный вес независимо от конкретных хозяйственных показателей Челябинской области.

Блок «Тюменской матрешки» – Тюменская область, ХМАО и ЯНАО – работает по модели сближения и скоординированного развития, что отражает более широкий тренд укрепления вертикали власти в федеральных округах. Руслан Кухарук (ХМАО) и Александр Моор (Тюменская область) назначены секретарями местных отделений «Единой России», что символизирует превращение правящей партии в административный инструмент. Кухарук, в частности, демонстрирует управленческую активность через перестройку муниципальной системы (переход на одноуровневое управление) и лоббирование крупного инфраструктурного проекта – второго моста через Обь, что выводит его в ранг руководителя, способного работать со сложными стратегическими задачами федерального масштаба. Для этого региона 2025-й был годом консолидации, а 2026-й обещает драматургию избирательных кампаний четырех уровней с закладкой 2,3 млрд рублей на проведение выборов.

Ленинградская область (Александр Дрозденко) и республики Адыгея (Мурат Кумпилов) и Башкортостан (Радий Хабиров) представляют три разные матрицы успеха. Дрозденко воплощает архетип устойчивого лидера с высокими электоральными результатами и кейсами, которые «Единая Россия» использует как модельные для тиражирования по стране. Кумпилов – это тип предпринимателя во власти: его риторика сосредоточена на экономических результатах (рост турпотока на 160%, инвестиции – +117%). И это работает, потому что в федеральном центре сейчас ценят губернаторов, говорящих языком цифр и инвестиционной привлекательности. Хабиров же максимально активен в публичной повестке и социальных сетях (входит в топ-5 по активности), его коммуникационная стратегия строится на демонстрации решения конкретных федеральных проектов и поддержке участников СВО, что соответствует нынешним приоритетам Кремля.

Итоговый вывод: в 2025 году федеральный центр оценивал губернаторов не по политическому благочестию, а по способности одновременно реализовывать три задачи – управлять элитой, интегрировать военную повестку в региональную политику и генерировать инфраструктурные проекты, способные абсорбировать федеральные деньги и показывать результаты в медиа. Те, кто это делает, входят в топ влияния.

Из вы­ступ­ле­ния на за­се­да­нии экс­перт­но­го клу­ба «Ре­ги­он».